Книга Другая сторона стены, страница 1 – Надежда Черкасская

^{Мы там бывали – нам с тобой}

^{знакома та страна:}

^{дитя, чей локон золотой,}

^{дитя, чья прядь темна.}

^{Тропа ль раздумий нас вела}

^{от очага в метель,}

^{иль в летний сумеречный час,}

^{когда последний отблеск гас,}

^{и стлали нам постель, –}

^{но повстречаться довелось}

^{нам на дорогах Сна:}

^{темна волна твоих волос,}

^{мои – светлее льна.}

^{Дж.Р.Р. Толкин «Приют Утраченной Игры»*}

Посвящается моей семье,

а также

кафедре дореволюционной отечественной истории и документоведения (1976 – 2020 гг.) исторического факультета ОмГУ им. Ф.М. Достоевского.

Felix, qui potuit rerum cognoscere causas. Vergilius

(Счастлив тот, кто смог познать причины вещей. Вергилий)

Россия. Сибирь.1998 год.

Короткий и резкий свист взрезал воздух прямо над моим ухом. Ведь всё еще можно исправить?

Я бежала по некогда ровному, как ладонь, полю, теперь развороченному дымящимися ямами, перепрыгивала через них и устремлялась дальше. Ведь если успеть вовремя, то можно его предупредить?

Яркое солнце сияло в безоблачной выси – я зачем-то подняла на него взгляд и на несколько секунд ослепла. А потом угодила ногой в одну из тех самых дымящихся ям. Сколько секунд я потеряла? Могла ли я успеть?

Свист раздался снова, – но уже вдали, понизу, за широкой проселицей, уходящей в зеленый косогор. Голубая, чистая даль содрогнулась от крика.

Кто-то резко схватил меня за плечо, и безоблачное небо начало исчезать, сворачиваться и превращаться в густую тьму, рассеивавшуюся маленьким желтым огоньком.

– Полина… Ты снова закричала, и я…

Я отерла ладонью холодное заплаканное и вспотевшее лицо и приподнялась в кровати. Надо мной нависла моя подруга и соседка по комнате Ира – всклокоченные со сна светлые волосы, испуганные голубые глаза.

– Это сигарета? – тупо уставившись на нее, спросила я, указывая на маленький огонек, освещавший нашу комнату. Перед глазами расплывалось всё, кроме Ириного лица. Подруга заморгала, повернулась к огоньку, потом снова ко мне и прошептала:

– Да нет, свеча. Свет же вырубился из-за ливня. Тебе не нужно воды?

Я замотала головой и снова откинулась на подушку. Ира встала, заходила по комнате и через несколько секунд и правда зажгла сигарету. Вообще-то, курить в общежитии не разрешалось, но сейчас все спали, и вероятность того, что Иру кто-то увидит, была крайне мала.

Она встала у приоткрытогоокна, за которым уже второй день шумел дождь – правда, на несколько часов слегка успокоившийся – облокотилась на широкий подоконник и закурила. А потом спросила, не поворачивая головы:

– И что будем делать? Я не буду говорить, что понимаю, каково тебе, потому что мне и правда не понять. Тебе тяжело, но… вы ведь были друзьями. По крайней мере, официально.

– Но я любила его. Или была влюблена, – глухо отозвалась я, повернувшись к стене, хотя Ира и без того не могла видеть моего лица. – И я даже не знаю, что именно с ним случилось.

– Поля, все знают, что с ним случилось. – Ира заговорила резко, должно быть, чтобы отрезвить меня. – Он был военным, это были учения, и это была случайность. Это ужасно, но так бывает, поэтому не ищи здесь тайн. Так ты его только держишь здесь и не даешь ему покоя. Ну… так моя бабушка говорит. Думаю, и твоя бы так сказала. Они прятали иконы за фантиками от конфет и тайком крестили детей. Явно они все знают лучше нас. Помолись за него и постарайся отпустить.