Книга Другая сторона стены, страница 8 – Надежда Черкасская

– Веди нас за собой, Сусанин, – с ноткой фатализма в голосе провозгласил Дима.

– А ты, я смотрю, разбираешься в истории? Я думал, вы только своей архитектурой занимаетесь, – сказал Павел.

– Сложно найти человека, который бы так ненавидел архитектуру, как Дима, – Ира хихикнула. –А ты историк или чистый этнограф?

– Чистые этнографы только в бане бывают, – Паша захохотал, – так наш археолог говорит, – Я историк, но люблю ездить в экспедиции. Мне кажется, что сибирская деревня – прекрасное место для размышлений.

– Я сама как раз из такой деревни, – сказала я, улыбнувшись, – И, наверное, ты прав. Знаешь, как круто размышлять о жизни, когда за тобой бежит по деревне стая гусей?

Паша усмехнулся:

– Было дело – один раз у бабушки в деревне пошел в магазин, а они откуда-то вывернули и погнались за мной. Вся жизнь пролетела перед глазами. За одну секунду стал философом. И, если честно, мне в ту минуту было даже все равно, что когда-то они спасли Рим.

Я рассмеялась, и мне почему-то показалось, что с той самой минуты между мной и Павлом установилось негласное взаимное доверие. Ира и Дима как-то слегка удивленно смотрели на нас – впрочем, наверное, за ними никогда не бежала стая гусей. По крайней мере, за Димой уж точно.

– Эй, ребята! – послышался позади знакомый голос. Мы обернулись – за нами, тяжело отдуваясь, шел геодезист.

– Вы это куда намылились? – с улыбкой спросил он.

– Виктор Сергеевич, а мы… – начала Ира, но было видно, что она не знает, что говорить дальше.

– Мы в школу, – пришел на помощь Паша, – там распределение по местам дислокации будет. Вы, как преподаватель, скорее всего, будете именно там жить.

Копанов уставился на Павла так, словно он был привидением, которое вдруг обрело форму и к тому же получило способность изъясняться. Вообще-то, Виктор Сергеевич никогда не отличался способностью запоминать студентов хоть какого-то отделения, кроме тех, которые на определенный момент были объектами его рабочей деятельности, поэтому даже тот факт, что он лицезрел Павла на крытой палубе вместе с остальными, не заставил его вспомнить о том, кто это вообще такой.

– А вы, молодой человек…? – спросил он.

– Я историк, приехал с Мариной Викторовной, – он кивнул в сторону группы своих студентов, которые столпились вокруг высокой черноволосой преподавательницы лет сорока, – вот, предлагаю вашим подопечным пожить в этнографическом музее, заодно, так сказать, ознакомиться с темой нашей экспедиции, не отходя от кассы. Надеюсь, вы не против того, что они будут жить там? – Павел расплылся в широкой добродушной улыбке. Растаявший геодезист согласился, чтонеплохо было бы поближе познакомить нас с историей поселка.

– Вежливость – лучшее оружие вора, – шепнул мне Павел, беря в руки мои сумки. – Ребята! – крикнул он Ире и Диме, немного отставшим от нас, – идемте от берега в гору! Сейчас нужно идти все время прямо, а потом повернуть у старого купеческого дома.

Глинистый берег серой реки здесь был обрывистым и крутым, к тому же, дождь за последние несколько дней размыл глину, сделав ее вязкой и скользкой, наступая, можно было в любой момент поскользнуться и упасть.

У берега виднелись чахлые кустарники, корни которых проглядывали прямо из глины невысоких обрывов. За кустарниками берег постепенно поднимался еще метра на три, и пока мы стояли в самом низу, нам не было видно ничего, кроме пары дымовых труб домов. Я огляделась и увидела, как два парня историка помогают подняться своей преподавательнице, остальные хватали сумки и девчонок и шли с ними вверх. Не успела я ничего понять, как Паша уже утащил наверх нашего геодезиста и тут же вернулся за мной, протягивая мне руку: