Книга Развод. Дальше - без тебя, страница 27 – Ария Гесс, Оливия Лоран

— Я… согласна, — говорю на выдохе, сжав под столом руки в кулаки.

Теперь уже Марк улыбается.

— Я горжусь тобой, Мария, ты же понимаешь это? Я болею за твою победу.

— Так говоришь, словно это футбольный матч, — усмехаюсь, возвращая разговору непринужденный тон.

— Знаю, — отвечает серьезным тоном. — Но если бы это был матч, я, наверное, был бы тем самым пареньком с флажком и дудкой в зубах в первых рядах.

— Ну уж нет, — не замечаю, как начинаю смеяться. — Ты? И с дудкой? Ещё скажи, что в классическом костюме при этом. Марк, ну зачем? Я же это представила! — прикрываю рукой губы, чтобы не смеяться слишком громко, и тут же замираю, когда острый взгляд Громова останавливается на моем лице, а протянутая массивная рука отодвигает мое запястье от губ.

— Не нужно смущаться. Ты должна смеяться, когда тебе хочется, — его взгляд темнеет и опускается на мои губы. — Мне… нравится твой смех, Мария.

В местах соприкосновения его пальцев с моей кожей начинает печь. Я отвожу взгляд, смущаяясь этому моменту и прочищаю горло, чтобы что-то сказать, как тут же цепенею.

Взгляд невольно ловит знакомый силуэт за спиной Марка, и вместо смущения моё тело заполняет злость.

Мой бывший муж проходит в ресторан со своей любовницей, и они занимают столик на противоположной стороне зала.

Что они тут делают? Совпадение? Почему как только я почувствовала себя счастливой и будто бы забыла о нем, Паша снова напоминает о себе?

— Давай уедем, — прошу Марка, который тоже заметил их появление.

Его лицо остается непроницаемым, но я вижу, что он недоволен.

— Конечно, — отвечает ровным тоном и подзывает официанта.

Я поднимаюсь с места и прежде чем уйти, предупреждаю:

— Я в уборную.

Ловлю на себе взгляд Ангелины, которая выглядит подавленной, и смотрю на Пашу. Он что-то недовольно говорит, обращаясь к ней, и раздраженно кривится, отбрасывая салфетку. Счастливой и влюбленной парой с виду их сейчас не назовешь, но мне нет дела до их отношений, и я просто иду дальше.

Помыв руки, бросаю взгляд в зеркало и направляюсь на выход в зал, где меня уже ждет Марк, как вдруг мне преграждает путь Ангелина.

— Ну как ты? — спрашивает любовница Паши с притворным сочувствием. — Разведенкам в таком возрасте непросто. Ни мужа, ни детей…

Желание вцепиться ей в волосы, над укладкой которых она трудилась, наверняка, не меньше часа, накатывает так быстро, что я с трудом успеваю себя остановить.

Упоминание бывшего не задевает нисколько. Он сам позаботился о том, что мне стало совершенно на него плевать, как и на то, с кем он проводит время. Но называть меня бездетной…

Шагнув ближе, она едва ощутимо касается моего плеча и склоняется к уху, чтобы сказать:

— Мила скорее меня назовет мамой… — шепчет с насмешкой. — Чем признает родную, такую жалкую как ты.

Видит Бог. Я долго терпела. Я долго держала себя в руках. Я всегда и ко всем уважительно относилась. Но человек не просто оскорбил меня. Он затронул то, что не смеет трогать ни один человек — моё материнство.

Секунда, и я больше не сдерживаю себя. Вскинув подбородок, хватаю ее за волосы и оттягиваю назад, сжав их на затылке в кулак.

Испуг в ее глазах становится моей отдушиной.

— Еще раз посмеешь со мной разговаривать в таком тоне — искупаю, — тяну ее голову к умывальнику, но потом останавливаюсь. — А если хотя бы раз еще хоть слово скажешь о моей дочери — вырву твои волосы с корнями, — предупреждаю ровным тоном, готовая подтвердить свои слова на деле, и отталкиваю ее.