Книга Его наглый друг, страница 35 – Оливия Лоран

Но область запястья, где всего на секунду задержалась его ладонь, ощущалось его прикосновение… горит значительно больше.

Собирая последние остатки воли, подхватываю сандалии и уверено ступаю босыми ногами по песку. Иду по пляжу, огибая людей и не оборачиваясь.

Да мне и не нужно оборачиваться…

Боковым зрением вижу, что идет рядом. Расходимся, лишь когда сворачиваю в сторону остановки.

В груди противно ноет, но я понимаю, что поступаю правильно. И он прав.

Не приближаться. Не говорить. Не смотреть.

И с этими чертовыми палатками я никуда не поеду. Это единственно верное решение. Так будет лучше. Спокойнее. Надежнее…

И как только я обретаю полную уверенность, что все делаю правильно… его машина подъезжает к остановке и останавливается напротив.

Макс какое-то время так и сидит за рулем, не двигаясь с места, буравит меня взглядом через стекло, а затем склоняется и распахивает пассажирскую дверь.

Тянусь рукой к защелке и отстегиваю ее ремень…

Макс

Жду, когда она уже прекратит упрямиться, сдвинется с места и наконец-таки запрыгнет в тачку. И вместе с тем заметно напрягаюсь, будто это едрать как важно.

Если хочет толкаться в душном микрике*, пусть сидит и ждет дальше.

Какое мне дело?

Однако, когда вижу, что поднимается с облезлой лавки, ловлю первый приход как скачок вольтажа. А когда неуверенно шагает навстречу, получаю конкретный разряд по обнаженным нервам.

Бодрит не хило.

С горем пополам переключаюсь на дорогу и давлю на газ. На фейсе же полнейший штиль.

Но не могу не зацепить ее.

— Не делай такое лицо, будто тебя вынудили сесть в машину, — кидаю небрежно.

— А разве не так⁈ — ожидаемо протестует.

Лениво усмехаюсь и откидываю голову назад. Всем своим видом транслирую абсолютный пассив.

— Тебя никто не заставлял, — толкаю сухо. — Ты не оставила мне другого выбора, когда поплелась на остановку одна. Чего не дождалась подруг?

Боковым зрением секу реакцию.

Она, ожидаемо, тушуется. Склоняет голову вниз и теребит пальцами ремешки сумки, утыкаясь взглядом в пол.

— Они ушли в кафе…

— И ты предпочла им мою компанию, — резюмирую с нескрываемым довольством.

— А ты только о себе и думаешь, — снова ворчит.

— Лишь голые факты, — задвигаю с ухмылкой и кошусь на нее.

Перевожу взгляд на дорогу. Снова на нее. Улыбка планомерно сходит на нет, когда помимо смущения, распознаю что-то еще.

Внутренне ликую, что, наконец, замолкает и отворачивается к окну. И в тоже время хочу, чтобы продолжала препираться. Полнейшая дичь.

Мчим до общаги в гробовой тишине. Зачем-то выписываю себе руководство к действию. А если быть точным — к бездействию.

Просто доехать. Просто в молчании. Просто выпроводить и свернуть назад к дому. Своему. Блядь, конечно же, к своему! Как будто рассматриваю другие варианты.

Но бодаться с ней куда проще, чем выносить напряженное затишье…

Когда тормозим у общаг, натягиваю привычную маску похабника, которая уже и самого порядком бесит… С гребаной ухмылкой выдаю развязно:

— До комнаты провести?

Она вдруг вспыхивает и заливается краской, а затем отвечает как-то сконфужено:

— Не стоит…

Усмехаюсь с излишним старанием, перегибая с эмоциями не хило. Выгляжу, наверняка, как придурок. Хотя когда меня это волновало…

Но стоит ей снова начать говорить — впадаю в ступор уже я.