Книга Его наглый друг, страница 36 – Оливия Лоран

— Пожалуй, целоваться на прощание не будем, — кривится ехидно.

Язвит же змеюка. Напоминает тем самым о своих ядовитых губах, что отравляют мозг. Кажется, что стягивает удавку не только на шее, но и грудину сжимает нещадно.

Триггерит ведь сразу, отправляя под стол в ее комнате.

— Нарываешься… — цежу сквозь зубы. — Не провоцируй.

— А то что? — хорохорится она.

А сама уже дверную ручку обвивает пальцами, собираясь деру дать в случае чего.

Вот объяснить бы ей правила допустимого поведения. С чувством. С толком. С расстановкой. Да только все силы брошены на сохранение контроля, что трещит по швам.

Рывком кидаюсь к ней, нависая сверху. В ноздри тут же ударяет ее одурестический запах, от которого плавится рассудок. Тяну на мощностях, насыщая легкие дурманом.

Она вытягивается струной, прилипая к спинке кресла. При этом вся сжимается. Шумно и сбивчиво дышит, выдавая реакции тела.

Тянусь рукой к защелке и отстегиваю ее ремень. Ловлю пряди волос, что за него цепляются, и с диким кайфом затягиваю аромат шампуня в перемешку с морским воздухом.

Тащу на пределе возможностей. И все же… Нащупываю трезвую мысль, что семафорит о последствиях. Отнюдь безрадостных.

Обхватываю ее ладошку, вцепившуюся в ручку мертвой хваткой, и открываю дверь без лишних слов.

Она испаряется тут же.

А я втыкаю замыленным взглядом в лобовое. Пару секунд, не больше. И срываюсь с места домой.

Залить и вытравить — единственная потребность, что ощущаю как никогда остро. Чем собственно и занимаюсь до глубокой ночи.

А следующий полдня словно выпадают из жизни. Прихожу в себя, только когда ощущаю грубые толчки в плечо.

Лёха, мать его, собственной персоной. Таращится на меня и что-то трещит без умолку. А я лишь чувствую, как трещит голова.

— Ебать-копать, думал не добужусь! — бьет по перепонкам, что приходится щуриться.

В памяти проносится вчерашний день, и я с трудом, но все же понимаю, в чем причина его столь раннего визита. Обычно заявляется ближе к ночи.

— Давай быстрей, все ждут уже по тачкам! — возмущается он.

Ему, видать, не терпится уже разбить лагерь и наслаждаться своей компанией. Он этого дня, пиздец, как ждал.

Мне же стоит запастись титаническим терпением и чем-нибудь еще. Или кем. Вытравить градусами чертову Русалку не вышло. Стоит попытаться вытрахать. Выбор будет.

* * *

Микрик — (разговорное) микроавтобус.

Остальные вокруг размываются, в фокусе чертова Русалка …

Макс

Выходим на улицу с вещами и загружаем все в багажник. Стопорюсь, осознавая, кто сидит в машине.

— Я на своей, — отрезаю уверенно.

— Гонишь? — усмехается друг. — От тебя разит за версту. Давай на перед, девчонки сзади.

Стиснув зубы, торможу рвущие нутро ругательства.

— Я с пацанами, — кошусь на Тоху, что стоит у своей тачки и расслабленно курит.

Лёха, конечно же, возмущается, сыплет в спину нелестные напутствия, но меня это мало волнует.

Главное подольше не видеть ее. Да и вообще… максимально соблюдать дистанцию. Дубль два, блядь. На пляже вчера не вышло.

Едва отъезжаем, Тоха врубает какую-то веселую попсу, накручивая громкость до оглушающих высот. Но несмотря на долбящие биты и гогот пацанов, отрубаюсь практически сразу. Разлепляю веки, лишь когда паркуемся на дальнем берегу Черного моря.

Слышу голоса девчонок, что делятся своими впечатлениями, и распознаю один особенный… Сон как рукой сняло. Нехотя выхожу из машины и иду за вещами к тачке Лёхи.