Книга Его наглый друг, страница 93 – Оливия Лоран

Окончательно убеждаюсь в том, что могу быть спокойна рядом с ним, когда понимаю, что он не выходит за пределы допустимой скорости. Мне даже кажется, что обратный путь до города занимает у нас больше времени.

Подъезжаем к дикому пляжу уже в полутьме. Останавливаясь и перекрикивая рев мотора, Макс предлагает мне пересесть за руль. В панике верчу головой и надеюсь, что он так шутит. Не хотелось бы испортить этот день и очнуться в больничной палате…

— Алина, крепко! — снова напоминает он и срывается с места.

Боже…

Не верю своим глазам, когда мы несемся прямо в воду. Цепенею. Не могу даже вздохнуть, умирая от паники и шока. Резко жмурюсь, судорожно сглатывая сухость в горле.

Но потом… вздрагиваю в ужасе, распахивая губы в немом крике. Кожу жгут холодные капли обрушившихся на нас брызг. Грудь резко сокращается. Всхлипываю и вжимаюсь в спину Макса в поиске защиты. Кажется, в одно целое сплетаемся.

— Открывай глаза! — требует он, словно знает, что прячу их.

С грохочущим в груди сердцем пытаюсь справиться со своим страхом. И поднимаю ставшие вдруг влажными ресницы.

Боже мой…

Мы на воде… И мы не падаем. Не тонем.

Разрезая прибывающие волны, летим вдоль берега по мокрому песку. Снова вспениваем воду, что окатывает нас с головы до ног. Но я уже не могу закрыть глаза.

Только сейчас ощущаю, что Макс сжимает одной рукой мои одеревеневшие пальцы, впивающиеся в его ребра. Стараюсь расслабить их, показать, что я в порядке, только бы он переключился на дорогу. Но как только удается справиться с волнением, он сплетает мои пальцы со своими.

Как бы сильно не хотелось сейчас чувствовать свою ладонь в его, я разрываю этот телесный контакт, призывая его сосредоточиться. И… О, Боги… Зачем-то забираюсь руками к нему под футболку и обвиваю ими торс.

Сомневаюсь, что это помогает ему сконцентрироваться на нашей безопасности, но совершенно точно облегчает мое состояние. Отвлекает от мыслей, от осознания того, что мы несемся по морскому берегу и можем в любой момент упасть.

Но этого не происходит.

Выезжая на сухой песок, Макс останавливается и глушит двигатель байка. Едва снимаем шлемы, сталкиваемся взглядами.

— Испугалась? — спрашивает очевидное.

А я не могу не заметить, как обеспокоен он сам. Как напряженно вглядывается в мои глаза и скользит руками по подрагивающим плечам.

И вместо того, чтобы что-то ответить, я кидаюсь к нему на шею. Утопаю в таком количестве различных чувств, которые, даже если попытаюсь, не смогу разложить и выцепить главное.

Макс проходится раскрытыми ладонями по моей спине. Скользит от лопаток до поясницы и легко сжимает ее.

— А ты, оказывается, романтик, — посмеиваюсь я, пробегаясь пальцами по его затылку и шее. Ныряю ниже под ворот футболки и мягко царапаю кожу.

— Не сказал бы… — хрипит на ухо.

— Почему же?

— Например, потому что мои руки едва держатся на твоей спине, и я не могу не думать о том, что всего за секунду они могут переместиться ниже и оказаться у тебя под платьем, чтобы сжать твою соблазнительную…

— Всё, всё, я поняла! — обрываю его на полуслове, заливаясь краской.

— Хотя… — задумчиво тянет, — может я зря сдерживаюсь? Ты, кажется, так и хочешь меня раздеть. И придушить, — изображает приступ удушья от слегка натянутой горловины.

Мои пальцы тут же замирают между его лопаток под тканью. Боже… и правда. Откуда это? Почему я веду себя так откровенно и все время лезу к нему под футболку?