Книга Фиктивные бывшие. Верну жену, страница 72 – Ария Гесс

Это была цена. Моя свобода, мой брак в обмен на ее жизнь.

— Он это просто так не оставит… — пыхтит она, разрывая бумаги. — Ты тоже потонешь вместе с нами!

— Переживай о себе, и в ближайшее время подпиши бумаги на развод, — хлопаю дверь, чувствуя, как на душе растекается тепло.

Добиться своего оказывается сложнее. Ларский — старый, изворотливый лис. Он упирается, тянет время, пытается торговаться, выставляя меня идиотом. Но он не учел, что за эти шесть лет я и сам превратился в монстра, которому нечего терять.

Ларский упирается до последнего, пытаясь выторговать свободу для дочери, ведь о своем заключении он даже не думал.

Катерина сходит с ума от осознания плачевности ситуации, а я…

А я каждую ночь сижу в темноте пентхауса и смотрю на экраны камер в доме, где находится Лика.

Я вижу, как она ходит по комнатам, бледная, как привидение. Вижу, как садится в гостевой спальне, прижимая колени к груди, и часами смотрит в одну точку. Вижу, как утром за ней приезжает охрана.

Вижу, как вечером этот ублюдок Игорь привозит ее домой.

Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Меня разрывает от первобытного желания ворваться туда, вышвырнуть его из ее жизни, показать ему, кому он посмел перейти дорогу. Я вижу, как он смотрит на моюженщину.

Но мне остается лишь сжимать зубы и смотреть на все со стороны. Я обещал ей доказать, что не предавал ее. И я мог это сделать и находясь там, но… быть с ней в одном доме и не иметь возможности прикоснуться — убивает. А как я могу прикоснуться к ней, будучи женатым на другой? Как могу посмотреть ей в глаза, зная, что я все еще связан с той, кого она ненавидит?

Это отвратительно.

Она и так пережила слишком много. Она не заслуживает еще и этого.

Каждый день ожидания — это персональная пытка. Я вижу, как она угасает в этой золотой клетке. Вижу, что не привозит сына… И понимаю, что заслужил это.

Никто не говорил, что будет просто…

Утром юристы приносят последнюю бумагу. Ларский сдался. Он выбрал себя и утопил собственную дочь, подписав некоторые документы, чтобы прикрыть свой зад и свалить преступления на дочь. Катерину взяли под стражу прямо в ее кабинете.

Я смотрю на беззвучный экран телевизора в холле, где мелькает ее перекошенное от злости лицо.

«…Катерина Ярова, а после недавнего развода, снова Ларская, обвиняется в масштабных финансовых махинациях…»

Одновременно с этим мой взгляд прикован к экрану ноутбука. Камера на кухне. Лика сидит там, и с ней снова этот Вяземский. Я вижу, как она вскакивает после новосте о заключении Катерины. Как мечется по кухне… Вижу, как этот ублюдок смотрит на нее.

Вижу, как она хватает телефон.

Мой мобильный вибрирует в руке, и на экране вспыхивают четыре буквы, которые дороже всего на свете. «Лика».

Но я не отвечаю. Не могу. Слова — это пыль. Я должен приехать с неопровержимыми доказательствами. Я должен привезти ей ту самую папку, в которой вся правда. Все шесть лет моей собственной, тихой войны. Все документы, доказывающие шантаж Ларского, угрозы, переписку с отцом, фотографии.

Все то, что я думаю, докажет, что я не лгал ей хотя бы о шантаже, потому что о своих чувствах… мне придётся бороться за ее сердце заново.

Гудки идут снова и снова. И на последнем я, проклиная собственную слабость, не выдерживаю и провожу пальцем по экрану.