Книга Запретная для Севера, страница 101 – Ария Гесс

Серафима.

Её имя теперь звучит в моей голове не как отдельное слово, а как продолжение моего собственного дыхания.

Эта неделя… она перевернула всё. Я не думал, что можно так забыться в человеке, потерять счет дням и часам, когда весь мир сужается до касаний, смеха и ее стонов, которые до сих пор звучат в ушах.

Мои люди разрывали мой телефон звонками, но я просто не мог от неё оторваться, когда совсем недавно обрел.

Однако ее вопрос отрезвил. Заставил вспомнить, кто я прежде всего.

— Северин, ты… отпустишь Захара? — ее голос такой нежный, но то, что он в себе таит, режет меня без ножа.

Я чувствую, как мои мышцы напрягаются. Одно только его имя подобно ядерному взрыву внутри меня.

Мой умиротворенный взгляд чернеет, и она это чувствует… смену моего настроения. Именно поэтому мгновенно съеживается рядом со мной. Слишком много нежности было в эти дни, слишком много слабости.

Я встаю с кровати и одеваюсь. Эти несколько секунд дают мозгу миллион раз перебрать в мыслях мой ответ ей, и в итоге я делаю то, чего ни разу не делал до этого времени… и о чем очень жалею. Я ставлю ее на первое место.

— Его освобождение больше не обсуждается между нами, Серафима, — слова вылетают из меня холодными, но внутри я не могу злиться на неё.

Моя рука сама тянется к её скуле, и я нежно провожу пальцем по мягкой коже. Это противоречит всему, что я только что сказал, но пусть она знает, что, несмотря на какие-то спорные между нами моменты, я люблю ее. Она моя… и даже если она говорит что-то, что может взорвать во мне бомбу, пусть не боится делать это.

— Он никогда не выйдет из тюрьмы. Он убил моего брата, — повторяю я мягче, почти шепча, чтобы она поняла всю глубину этого запрета. Для неё это просто имя. Для меня — вечный шрам, даже если мой брат это и заслужил.

Серафима кивает, а потом тянется ко мне и обнимает.

Зарываюсь лицом в ее волосы, пахнущие сладостью, и хочу остаться в них наверно.

Но это невозможно… Мне нужно возвращаться в жизнь, в клан, в мир.

На следующий день я еду на собрание кланов. В первую очередь мне нужно решить вопрос, касающийся безопасности Серафимы. А для этого следует в очередной раз показать, кому принадлежит власть над севером.

Захожу в зал, где уже собрались главы кланов. Их взгляды, как обычно, представляют собой бурный коктейль из уважения, страха и скрытого вызова. Эти старые шакалы чуют изменения в воздухе, как акулы кровь. Я кожей ощущаю их недовольство, слышу то, о чем они думают, вижу оскал за масками улыбок.

Им всем придется принять правду. Другого выбора я им просто не оставлю.

Три года они считали Серафиму беглянкой, наплевавшей на наши устои, на патриархальную иерархию в мире мафии, на уважение, честь и власть главы кланов. То есть мою.

Я помню те взгляды, которыми награждали ее криминальные авторитеты на свадьбе. Если бы я не забрал ее тогда, они сделали бы с ней нечто ужасное. Думаю об этом, и кровь стынет в жилах от злости.

Пора очистить имя моей жены и гарантировать ей безопасность.

Дойдя до конца зала, я сажусь у самого основания стола.

— Я хочу объявить всего раз, — мой голос звучит жестко, разносясь по залу как выстрел. Все замирают вслушиваясь. — Святославу Одинцову действительно убил мой брат.

Никто не смеет говорить, но по их лицам я уже вижу шок и неверие.