Книга Запретная для Севера, страница 99 – Ария Гесс

Соски в его пальцах твердеют и ноют, и я стону от одновременного мучения и наслаждения.

Смотрю в его глаза с похотью, смешанной с любовью, и вижу в них чистую, неразбавленную страсть.

Мои бедра двигаются быстрее, все более интенсивно, и я чувствую, как мы приближаемся к финалу. Он дышит тяжело, его взгляд прикован ко мне, и я с упоением наблюдаю, как его лицо искажает наслаждение одновременно с тем, как мышцы внутри меня сжимаются, и я ощущаю волну блаженства, пробежавшую по телу мелкой дрожью.

Мой стон оглушает, оргазм захлестывает меня, унося в водоворот невыносимого наслаждения. Я падаю на него, ногтями упираясь в грудь, тяжело дыша и чувствуя его последний мощный толчок и гортанный стон, который эхом отзывается в моей груди.

Мы лежим так, обнявшись, наши тела все еще дрожат от пережитого. Я чувствую его тепло внутри себя, его руку, гладящую мою спину.

Когда дыхание восстанавливается, поднимаю голову и вижу улыбку на его красивом лице.

— Теперь я тоже проголодалась, ты оставил меня без сил.

— Отлично, я наконец нашел способ это сделать. Серафима, ты ступаешь на скользкую дорожку, рискуя быть запертой в моей спальне.

— А добровольно принимаете? — смеюсь в ответ, и он тянет меня за шею к своим губам.

После мягкого, нежного поцелуя он покрывает мелкими касаниями губ все моё лицо и останавливается на виске.

— Я сейчас иду в душ на первом этаже, ты можешь принять его здесь, а потом я жду тебя на кухне, Серафима.

Встречаюсь с ним обиженным взглядом, а потом отворачиваюсь.

— Что случилось? — одной рукой перехватывает меня за талию и снова закидывает на себя.

— Один пойдешь? А мне с тобой нельзя? — дую губы, вызывая у него улыбку.

— Видит Бог, я пытался, — шумно выдыхает он в потолок, а потом резко встаёт, закидывая меня на свое плечо под рваные визги, и шлепает по ягодице.

— Северин! Я же пошутила! — смеюсь, тарабаня его спину. — Отпусти!

— Кажется, на завтрак я съем тебя, Серафима, ты разбудила во мне бешеный аппетит, — издевается он, ногой открывая дверь в ванную.

На кухне царит несвойственная этому дому тишина. Северин, как я узнала, распустил всю прислугу еще вчера, решив, что этот день будет только нашим.

И сейчас, после очередного марафона в душе, о котором даже вспоминать стыдно, он стоит у плиты, засучив рукава рубашки, и выглядит невозможно сексуально с деревянной лопаточкой в руке.

На меня нахлынула волна нежности. Этот человек, который держит в руках всю Сибирь, сейчас пытается пожарить яичницу для меня.

— Что-то не так? — ухмыляется он, заметив мою улыбку.

Я сижу на островке посреди кухни и, скрестив ноги, наблюдаю.

— Все прекрасно, — отвечаю, закусив губу. — Просто… непривычно видеть тебя таким.

Он хмыкает, а потом подходит ко мне вплотную, раздвигая ноги и становясь между них. Его руки зарываются в мои волосы, а язык глубоко вторгается в мой рот. Ощущение вкуса мяты и чего-то сладкого будоражит… и когда он насильно заталкивает мне в рот карамельку, я понимаю почему.

Улыбаюсь и с характерным чмоком отрываюсь от него.

— И когда ты только успел?

— А ты не знала? — сосредоточенно глядя в мои глаза, он произносит это так спокойно, словно о погоде говорит. — Я обожаю сладости.

Прыскаю со смеху, скрещивая руки у него на плечах, а он тем временем щекочет мне шею за ушком.