Книга Запретная для Севера, страница 111 – Ария Гесс

Израненную, покрытую царапинами ладонь я вкладываю в его, большую и крепкую, и он долго и пристально на неё смотрит.

Этот человек пугает ещё больше, потому что даже в такой ситуации я не могу прочесть его эмоции. Их словно нет.

— Добрый день. Мне тоже, — сухо отвечаю я, а потом, желая поскорее вытянуть свою руку, выбираюсь из машины и тут же падаю на колени рядом с Севером.

Его тело обмякло, голова лежит на земле, а под ним стремительно расползается багровая лужа.

— Он умирает… — шиплю я, не оборачиваясь к Дамиру, мой голос дрожит от сдерживаемых рыданий и всепоглощающего бессилия. — Почему все еще нет помощи, или вы… Вы же не собираетесь, — я обнимаю тело Севера и пристально смотрю Дамиру в глаза, — убить нас?

— Глупая, — обрывает он меня, но в его голосе нет злости, лишь снисходительная усталость. Он подходит ближе, и его люди, мелькающие на фоне, начинают действовать. Носилки, белые халаты… Меня оттесняют, толкая прямо на человека, вызывающего холодную дрожь по телу, так, что я невольно оказываюсь напротив его груди с высоко вскинутой головой. — Зачем мне вредить своему предполагаемому преемнику? Я здесь, чтобы помочь, — говорит он, и его ледяные глаза изучают меня с бесстрастным любопытством. — И ему. И тебе.

Следующие часы сливаются в одно сплошное чувство отчаяния и тревоги.

Мы едем в частную клинику Дамира, где лучшие доктора занимаются лечением Северина.

Стерильные белые коридоры и запах антисептика раздражают. Я сижу в кресле, обхватив себя руками, и смотрю в одну точку. Люди Дамира повсюду. Они стоят вокруг меня, создавая защитный барьер, который сейчас воспринимается мною, как ещё одна клетка.

Воздуха не хватает. Тишины. Его.

Через несколько часов выходит хирург. Он снимает маску, и на усталом лице невозможно ничего прочесть.

— Стабилен, — наконец заключает он. — Мы извлекли все пули. Сделали пересадку некоторых органов, он потерял много крови. Кризис миновал, но теперь нужны долгая реабилитация и покой.

Я выдыхаю воздух, который, кажется, не вдыхала все это время. Ноги подкашиваются, и один из охранников Дамира мягко поддерживает меня за локоть.

Несколько дней меня мучают неизвестностью, не пускают к нему, и лишь когда его переводят из реанимации в палату, я наконец могу его увидеть.

Вхожу невесомо, боясь нарушить его покой. Северин лежит на белоснежных простынях, бледный, опутанный проводами и трубками. Могучий, несокрушимый зверь сейчас выглядит немножечко хрупким. Я сажусь рядом, беру его большую, теплую ладонь в свои и просто смотрю на него, впитывая каждый вздох, каждое мгновение рядом.

Я сижу возле него почти весь день. Он приходит в себя ближе к вечеру. Сначала я замечаю редкую дрожь на его светлых ресницах, потом уже и веки медленно поднимаются. Мутный взгляд фокусируется на мне, и в его глазах вспыхивает тревога.

— Сима… — хрипит он, и я в очередной раз удивляюсь, как в таком состоянии он ещё звучит зловеще. — Как ты? Как вы выбрались? Я… я бросил тебя, хотя обещал защищать до последнего вздоха!

— А разве ты не защищал?! — моё отчаяние вовсю отражается трелью в голосе. — Разве сейчас ты в таком состоянии не из-за меня?! — шепчу я, поднося его руку к своим губам. Слезы, которые я так долго сдерживала, наконец текут по щекам.