Книга Запретная для Севера, страница 20 – Ария Гесс

В ответ я смеюсь. До истерики, почти до слез. Меня накрывает от его тона, манеры речи, властных закидонов. Меня кидает из стороны в сторону, стоит только представить, что он может сделать все то, что сказал: — по желанию отказаться, как тогда, много лет назад.

А я — нет, ведь брак с его братом неизбежен.

— Ты нормальная?

О! Это реакция на мой смех.

— Уже сомневаюсь, — откидываюсь на сиденье и прикрываю глаза.

— Что тебя рассмешило?

— Твои суждения. Вроде кучей бизнесов заправляешь, гордый, справедливый, вежливый, умный, как о тебе все говорят. А элементарные вещи не знаешь и не видишь. Не могу я отказаться от этого брака. Я словно рождена была для этого. Это моя жизненная миссия, к которой готовили с детства, — наигранно меняю интонацию. — Можешь себе это представить? Когда с младенчества тыкают в то, что я себе не принадлежу. Чтобы ненароком не упала нигде и кожу не содрала, потому что она не мне принадлежит! Чтобы на мужчин других даже не смотрела, потому что глаза мои лишь одного видеть должны! При том, что я даже фотографию его не видела… — снова смеюсь и замечаю, как он стискивает зубы так, что я слышу скрежет. — Когда ты отказался от меня, я думала, что освободилась, но это не так. Ведь дело было не в тебе. Не ты, так твой брат, не твой брат, так кто-нибудь другой, — эмоционально продолжаю я. Стараюсь, чтобы мои губы не дрожали, но голос предательски звенит. — Кто-нибудь другой, только не тот, кого я сама выберу, понимаешь? Поэтому я целовала тебя в ответ в уборной на помолвке. Я хотела в первый и последний раз сделать то, чего меня лишали всю мою жизнь — выбрать, что делать, самой. Считаешь меня ужасной?

— Нет, — мгновенно следует ответ. Он не смотрит на меня. Лишь крепче сжимает руль. — Я хочу в последний раз обсудить с тобой тот день, и больше мы к нему возвращаться не будем. Согласна?

— Хотела бы сейчас этого больше всего.

— Произошло недоразумение. Я не считаю тебя легкодоступной, более того, я виноват в том, что не сдержался и не дал тебе возможность меня оттолкнуть. Не ты. Так что прекрати накручивать себя. Для этого даже мысли читать не нужно уметь, все написано у тебя на лице.

— То есть ты забудешь об этом?

Он тяжело сглатывает и томно выдыхает, прежде чем ответить.

— Да.

— Что насчет моих родителей? Что мы скажем им, когда приедем? Почему я с тобой?

— Не думай об этом, я всё решу.

— Но они же…

— Осторожнее, девочка, — медленно произносит он, снова устремляясь вперед взглядом. — Я не один из тех, чьи слова ты можешь подвергать сомнению. Я сказал, что решу, значит, это будет так.

Север

Сказанное Серафимой пусть и не ново, но коробит. Мы не задумываемся о том, насколько мало прав у женщин нашего мира. Мира власти, денег и мафии. И сейчас Серафима, как олицетворение всей их боли, вываливает на меня гнет ее души.

А я ловлю его, пропуская через себя. Если когда-нибудь я женюсь, обещаю сделать свою женщину свободной в выборе и обеспечить ей безопасность без запирания в четырех стенах, ограничения свободы действий, мысли и в целом жизни.

Сжимаю крепче руль. Слышу, как она шумно дышит и щелкает ногтями от нервов. А я не могу помочь.

Я ошибался в ней. Всю свою жизнь я считал ее не той, кем она является на самом деле.

* * *

Дорога занимает гораздо больше времени, чем я планировал. И это не из-за пробок или каких-либо других объективных причин. Все дело в ней. В том, что она так рядом.