Книга Запретная для Севера, страница 23 – Ария Гесс

— В машину, быстро! — кричит Виктор. Он хватает обеих дочерей за руки и практически закидывает их внутрь. Девушки кричат, захлебываясь в кашле и страхе.

Сначала я не понимаю их волнений, ведь отхожу уже к своей машине. Но, когда на моих глазах Серафима вылетает из машины, крича «мама!», и срывается в уже полыхающий огнем дом, я испытываю такой страх, какой никогда в жизни не испытывал.

Я представляю ее хрупкое тело в огне, и мой внутренний монстр беснуется, разрывая мои внутренности в протесте, который выражается в бешеном, мгновенном рывке за ней.

— Уезжайте, они здесь из-за вас! — кричу по пути ее отцу. — Я верну ее.

Он сомневается всего секунду. А потом я слышу визг шин стремительно отъезжающей машины. Прямо в тот момент, когда сам прыгаю в огонь.

Дорогие, кто ещё не подписался на меня и не поставил звездочку, то можно сделать это сейчас и обрадовать автора ❤️☺️ Всех люблю и обнимаю❤🙏🏻

Дым режет лёгкие, огонь языками хватает воздух вокруг. Но я должен найти её! Черт возьми!

— Серафима! — кричу в пустоту, объятую пламенем.

Взрывы сотрясают землю за спиной, кто-то кричит, охранники отстреливают нападавших, а дым — густой, зловонный — ложится на лёгкие и рвёт их на части. Закрываю лицо локтем и стараюсь дышать через ткань пальто, но это слабо помогает.

— Серафима! — вижу впереди мелькнувшее за углом пятно. Но она не слышит меня. Или не хочет слышать. Бежит, ведомая яростью и отчаяньем.

В этот момент я вижу, насколько эта маленькая хрупкая девушка сильная.

Но это не умаляет желания ее защищать, наоборот, лишь злит, что до сих пор не сделал этого. И как я вообще не подумал о том, что их мать может тоже не спастись… Когда голова забита одним человеком, сложно думать рационально.

— Мама! — ее пронзительный, острый крик возвращают меня к реальности. Я ускоряюсь. Проклинаю себя. Её. Всю эту горящую и разваливающуюся к чертям крышу, под которой мы оказались.

Захожу за угол и бегу по горящей лестнице, что трещит под ногами.

Раскаленный воздух обжигает лёгкие, металлический привкус на языке уже изрядно мешает, глаза горят, каждый вдох отзывается болью в груди.

Блядь, она что, хочет сгореть?! Выбивая одну за одной двери комнат ногами, я матерюсь каждый раз, когда не вижу ее. Однако почти у самого конца наконец нахожу.

Серафима стоит в углу, плачет и что-то кричит, пытаясь открыть дверь.

Я ухожу с линии прямого пламени и пробираюсь к ней боком, прикрывая лицо. Стекло хрустит под подошвами.

Она цепенеет, увидев меня и мой злой взгляд.

— Ты ненормальная! — резко хватаю её за плечи. Ее лицо залито слезами, губы пересохли, веки подрагивают, но её взгляд — бешеный, яростный. Она мне напоминает пламя, в котором мы находимся. Такая же неугомонная, необузданная, восхитительная.

— Она за этой дверью! — выкрикивает она. Её голос рвётся, тушится кашлем. — Нам нужно открыть…

Одним рывком выбиваю дверь ногой, закрывая ее собой от упавших на пол дощечных блоков.

Один взгляд в комнату, и я понимаю, что она пуста.

— Нет! — разрывающий пространство голос девушки полосит лезвием по моему сердцу.

У нас нет времени искать ее мать…

И я поступаю так, как все в ее семье. Не даю ей выбора. Резко хватаю её за запястье, свободной рукой подхватываю за бедра и закидываю себе на плечо. Её крики, боль, протесты сейчас не важны.