Книга Запретная для Севера, страница 39 – Ария Гесс

— Что ты делаешь, черт тебя дери! — цедит мой жених, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто этого не видит. Все заняты своими разговорами, и никому дела нет, что происходит в нашем углу.

— Прекрати! — тут же вмешиваюсь, как только прихожу в себя.

Мужчина окидывает меня гневным взглядом, но мой не менее едкий. Я смотрю на него с вызовом, стискивая зубы.

— Что ты творишь, отпусти моего жениха! — глядя ему в глаза, подхожу к Герману и, позволяя ему себя обнять, прижимаюсь к нему ближе.

В глазах напротив беснуются демоны, он нехотя разжимает полы рубашки брата и недовольно цедит:

— Я с тобой поговорю ещё.

— Говори со мной, — закрывает меня своей спиной Герман, — зачем тебе общаться с моей невестой, брат, — на последнем слове он специально запинается и делает акцент.

— Действительно, — разъяренно цедит мужчина, не отрывая от меня взгляда. — Твоя невеста…

— Моя, — вскидывает голову Герман. Тяну его на себя и беру за локоть.

— Я ещё не видела отца. Пожалуйста, пойдём.

Провалиться бы мне сквозь землю от его взгляда, но моё сердце до сих пор не может смириться с тем, что он сделал… Оно кровоточит, обливается кровью. Человек, мыслями о котором я грезила все это время, был предателем, убийцей.

Прикусываю руку, чтобы не разреветься. Хорошо, что я тянусь сзади, и Герман не видит моего лица, иначе я не выдержала бы, выдала свое разбитое, раскрошенное состояние.

— Я видел его где-то здесь, — слышу на фоне голос, но пребываю в своих мыслях.

Мне нужен Захар. Мне срочно нужен Захар, кажется, что ещё немного, и я взорвусь!

— Тут очень душно, может, выйдем на улицу ненадолго?

— Ты в порядке? Выглядишь болезненно.

— Так и есть, мне дурно, я же говорила уже.

Герман кивает и провожает меня до выхода, по пути притягивая меня к себе.

— Что ты делаешь? — машинально отталкиваю его, но он не позволяет мне вырваться.

— Хватит, Серафима, сколько ты ещё будешь вести себя как маленький ребёнок. По-моему, мы нашли с тобой общий язык. Я мужчина, мне нужно внимание своей невесты.

— Я… знаешь, я давно хотела с тобой поговорить по поводу нашей свадьбы, — тараторю, пока он то и дело норовит наклониться для поцелуя.

— Слушаю, — вздыхает он, немного отстраняясь, но не отпуская моей талии.

Так и прижимает к входной двери ресторана.

— Я хочу учиться. Если мы поженимся, ни о какой учебе и речи быть не может. Если ты согласишься отсрочить свадьбу, я… обещаю, что постепенно привыкну к тебе. И… дам то, что… тебе нужно, — заикаясь и периодически останавливаясь от внутреннего противоречия того, что говорю, я мысленно умоляю его согласиться. Хочется предложить ему все, что он только хочет, только бы выиграть время и… сбежать. Одной.

Я больше не могу находиться в мире лжи и предательств. Я больше не могу жить так, словно мою маму не убили из-за власти, словно тот, из-за кого трепетало моё сердце, не предал меня, связавшись с убийцами, а потом и сам стал таким же…

— Ты вообще понимаешь, о чем просишь? — смеется Герман, отпуская меня и отходя на шаг. — Вообще головой ударилась? Шесть лет?

Когда он прекращает смеяться, резко подходит ко мне и хватает за скулы.

— В какую игру ты играешь?

— Прекрати! Не порть то, что я… что я начинаю к тебе чувствовать.

Хватка его пальцев ослабевает. Слежу за тем, как его передергивает от противоречивых чувств, как дрожит его губа… Жуткое зрелище.