Книга Запретная для Севера, страница 40 – Ария Гесс

— Ты… — начинает смеяться, словно ненормальный. — Ты влюбилась?

— Начинаю. Поэтому дай мне время. Если мы поженимся сейчас, будь уверен, я буду ненавидеть тебя каждый день, сидя дома без профессии и хобби. Да и зачем тебе безграмотная жена? Покажи клану, что ты настроен либерально. Позволив мне выучиться, ты лишь увеличишь свое влияние среди авторитетов.

Герман на минуту задумывается, а потом тянет меня за собой.

— Я все решил, Серафима. Я объявлю это всем!

— Господи, стой, — запутываясь в платье, я еле успеваю за ним, чуть ли не падая. Он точно ненормальный. Псих.

Затащив меня в зал, он подходит к сцене, где играет живая музыка.

Остановив пианиста, он громко хлопает в ладоши, привлекая к себе внимание и притягивая меня за талию.

— Хочу сделать объявление.

Не знаю, почему, но глазами ищу Северина, однако его нет.

Ушел… Внутри мне хочется, чтобы он страдал так же, как и я. Чтобы понял, что это значит — ощутить предательство. Но я оказываюсь слишком наивна. Чтобы сделать ему больно, одного отказа от него недостаточно…

— Спасибо всем за поздравления. Я очень рад видеть вас здесь в этот день, а поэтому разделю с вами свою радостную новость. Мы с Серафимой, — он специально притягивает меня, вынуждая лицемерно улыбаться в ответ на заинтересованные взгляды гостей, — хотим совершить рывок в нашем патриархальном обществе. Я хочу видеть рядом с собой свою опору и поддержку, точно так же, как и она будет видеть во мне то же самое. Мы будет дополнять друг друга, усиливать, развиваться вместе! А для этого я откладываю нашу свадьбу до того момента, пока моя невеста не окончит университет.

Он наклоняется ко мне, и я инстинктивно отталкиваю его.

— Помни, что мне обещала, — цедит на ухо, сильно нажимая на талию. — Это обычный поцелуй.

Зажмуриваюсь и подставляю щеку, но в этот же момент Герман хватает мой подбородок, сильно сдавливает его и целует меня в губы.

Север

Секунда, и она делает то, от чего мои внутренности начинают кипеть от неприятия. То, чего я, привыкший вечно все контролировать, нихуя не ожидаю.

Она целует его. Прикасается губами, которые я уже считал своими, к его щеке.

Целует так, будто это для них нормально, будто это естественно.

У меня внутри будто нож проходится по мягким тканям, вырезая внутренности.

Челюсти сжимаются, едва не кроша зубы.

Я едва сдерживаю себя от того, чтобы не сомкнуть ладони на ее шее. Архаров видит это. Этот дьявольский огонь в моих глазах.

— Пошли, — тянет меня, и я, молча откидывая его руку, широкими шагами иду к выходу.

Если сейчас не уйду, закопаю обоих. Заживо.

Едва завожу двигатель, как хватаю телефон. Ответить никто не успевает — первыми словами я обрубаю все ненужные вопросы.

— Зачищаем. Всех. Убираем всю эту гниль… — говорю холодно, отчеканиваю каждое слово и вырубаю вызов, швыряя трубку на приборную панель.

— Ты уверен? — Огнеяр сидит рядом, выжидая дальнейших приказов.

— Я сказал — чистка начинается сегодня.

Меня не заботят больше ни оправдания, ни последствия. Всё это было бы важно раньше. Когда я считал, что она не сможет смириться с тем, что ее муж — убийца. Я хотел уберечь ее от грязи. А в итоге она оказалась самой грязной из всего, что меня окружало.

— Ты был против таких методов, — продолжает друг. — Когда я заверял тебя, что другого прихода к власти нихуя нет, ты долбал башкой нас заверениями, что эра кровопролитий закончена.