Книга Запретная для Севера, страница 45 – Ария Гесс

— Ты сейчас переодеваешься, красишься, рисуешь на своем лице радость и едешь к жениху. Он не улетает сегодня. Вчера ты отправила ему фото, которым он любезно поделился со своими друзьями, и теперь его видели чуть ли не все представители кланов.

Сердце словно тисками стягивает от особо знания того, что и онего видел…

Я закрываю глаза и смаргиваю слезинку. Я сама виновата.

— Это не моё фото, — хриплю в ответ, но отец дает мне ещё одну пощечину, а потом хватает за подбородок.

— Так что ты уже опозорила меня, Серафима! А теперь иди и исправляй! — он толкает меня на кровать, и я боком падаю, ударившись бедром о край.

— Захара отпусти, — говорю бесцветным голосом, смотря на друга. Ему заклеили рот и связали руки и ноги. Он вырывается, пытается помочь, но я лишь улыбаюсь. У него есть возможность сбежать сегодня. Если я думала, что сегодня вся охрана будет заниматься Германом, то теперь истерика внутри меня кричит о том, что охрана-то будет занята, но не им, а мной. — Не отпустишь, ничего делать не буду. Уничтожу тебя ещё больше. Пойду к Северину, в конце концов!

Отец тут же багровеет. При упоминании главы нынешней мафии он… испытывает страх. И я цепляюсь за него, как за последнюю соломинку своего сгоревшего дома.

— Он… дал мне свое покровительство, когда спас из горящего дома. Сказал, что могу обращаться к нему, когда потребуется. Тебе выбирать, отец, с какой просьбой я к нему обращусь: о твоем уничтожении или, наоборот, о том, чтобы укрепить твою власть.

Я наконец нахожу нужный рычаг давления. В глазах отца загорается интерес. Даже больше, он явно становится одержим этой идеей.

— Если ты мне солгала…

— Отпусти Захара, и я поеду к Герману. И решу вопрос с фото. Опусти только его! Так, чтобы он уехал!

— Беспокоишься о любовнике?

— Если бы мы были любовниками, я бы давно от него сбежала или как минимум уже переспала бы с ним! Но ты ведь стабильно проверяешь меня, чтобы не дай бог товар не испортился до передачи!

— Неблагодарная идиотка. Ты такая же, как и твоя мать, — рубит все то хорошее, что между нами было, отец. Я подскакиваю на ноги, несмотря на боль в бедре, и со всей силой, что есть в руках, замахиваюсь и бью его по лицу. Отец не ожидает этого и пропускает удар.

— Ты не имеешь права так говорить о маме! Ты, — снова замахиваюсь, но он стискивает мои пальцы и швыряет меня на кровать. — Ничтожество! Ты не смог ее защитить! Не смог ее вернуть! Не смог сделать ее счастливой! И нас в пекло бросаешь. Что ты за человек такой?

— Честный, — грубо выдает отец, а потом резко разворачивается к двери. — Парня отпустить, Серафиму отвезти к жениху. Хватит на сегодня цирка.

Выдыхаю лишь от мысли о том, что Захара все-таки отпустят.

«Беги», — говорю ему одними губами, когда его вытягивают за дверь, но он лишь отрицательно мотает головой.

— Убери от меня свои руки! — бью в плечо охранника, сжимающего мою руку, чтобы не дать побежать за другом.

— Собирайтесь, сегодня вечером вы едете к жениху, — басит лысый ублюдок, оставляя меня в комнате одну.

Север

Морозный воздух обжигает легкие. Уже несколько часов я стою у сгоревшего дома Одинцовых и не могу собрать картину воедино.

Зачем? Для чего? Каковы были причины убийства Елены? Их просто нет. Ринат Архаров имеет достаточно власти для того, чтобы жить спокойно и обеспечить эту жизнь своим детям.