Книга Запретная для Севера, страница 51 – Ария Гесс

— Да что произошло?

— Гребаный Северин. Он же поплыл от Серафимы. А я хотел сделать ему больно. Отправил всем фотки, которые она мне кидала, — жутким голосом рассказывает Герман, и я просто не узнаю его. Он не человек, существо… — Отец сказал, что это опозорило и нашу семью, ведь Серафима моя гребаная невеста.

У него начинается истеричный припадочный смех, который позволяет мне вырвать руку. Я подхожу к графину с водой и, замахнувшись, выплескиваю ему на лицо.

— Приди в себя! Посмотри на свое состояние!

— Не спросишь, как мы решили эту проблему? А?

Холодок пробегает по телу, стоит только подумать, что мои интимные фотографии видели все представители клана, однако становится страшно только сейчас…

— Твой отец сказал, что у Серафимы шрам на бедре от детского пореза. И что это твои фото. Твой же отец, — чеканит по одному слову, а я лишь мотаю головой в неверии.

— Нет…

— Да, сучка! Из-за тебя все. Из-за такой тупорылой овцы, как ты! Нахуя ты везде совала свой нос, — он наступает на меня, в то время как я пячусь назад. Становится страшно. У него ужасно пугающее состояние.

— Тебе нужно отоспаться, ты меня пугаешь.

— Это я ещё не пугал тебя, сука! — он резко толкает меня на кровать и садится сверху. К горлу подкатывает озноб, адреналин в крови поднимается до немыслимых высот.

Я начинаю истошно кричать, но он закрывает одной рукой мне рот, а второй перекрывает кислород, сжимая шею. Мне больно. Кажется, он готов сломать мне шею. Царапаю его руки, ощущая, как часть его кожи остается под ногтями. В глазах темнеет, а в ушах шумит.

— Где она? Где моя Серафима? — орет в лицо, брызгая своей слюной, но после этого отпускает горло.

Я кашляю так, словно готова выплюнуть легкие. Мне очень страшно и хочется сбежать, уйти из этого ада, от цепких мерзких рук этого наркомана.

— Ее больше нет, — отвечаю хрипя.

И это становится моей очередной ошибкой.

— Где? Где она? Где она? — шепотками, все сильнее и сильнее сжимая мои запястья, молотит он себе под нос. — Ты… ты помогла ей сбежать?

Теперь я уже не могу сдержаться. Слёзы заливают моё лицо. Я кричу, но он не перестает. Не отпускает меня, сильнее, до синяков, сжимая мои руки.

— Ты не понимаешь! Она все равно не вышла бы за тебя! Смирись! Давай попросим родителей поженить нас, и все закончится! — кричу ему сквозь сопли и слёзы, уже не уверенная в том, что действительно этого хочу.

Его взгляд меняется. Он отпускает меня, садясь всем весом на мой живот и заставляя завыть от боли.

— Что ты сказала? Жениться на тебе? Вместо Серафимы?

— Это было бы лучше, чем разорвать свадьбу из-за того, что Серафима ушла бы к твоему брату!

Он дергается, словно от пощечины. Лицо искажает гримаса, которую я бы и в страшном сне не видела.

— Пожалуйста, — скулю, от его взгляда начиная плакать ещё сильнее. — Пожалуйста, не надо…

— Тшш, — давит мне локтем на горло и шипит в ухо. — Закрой свой ебаный рот и жди, сука. Все получат то, что хотели, — его больной хохот отражается от стен комнаты, заполняя собой мою голову.

Сколько раз я пожалела о том, что приехала к нему? Кажется, миллион.

Когда Герман привстает с меня, тут же кидаюсь в сторону двери, чтобы убежать, но он хватает меня за волосы. Я отбиваюсь ногой, падаю, кричу, но он хватает меня за ногу и, протянув по полу, поднимает и кидает на кровать животом вниз.