Книга Спаси моего сына, бывший!, страница 61 – Настя Ильина

Мы входим в просторный зал с закрытыми шторами и выключенным светом. Лишь тусклое свечение ночника даёт обзор на врага, окруженного сворой охраны. Подготовился к этой встрече Царёв знатно. Мне даже интересно — каково жить, вечно ожидая удара в спину и прячась за телохранителями.

— Антип, я знал, что ты придёшь. Забавно наблюдать за твоими потугами. Пожаловался Роме, какой плохой у вас был друг? — хихикает Царёв. — Он тебе подставил своё дружеское плечо, как делает это обычно?

Он следил за мной всё это время. Наблюдал, по правилам ли продолжается начатая им игра.

— Я убрал всех свидетелей. Врача УЗИ вы не найдёте, а если и получится, то он ничего не скажет, потому что ему неизвестна правда. Он лишь выполнил свою работу: дал нужные мне результаты.

— Где мой сын? — настойчиво спрашиваю я.

Глаза Царёва сверкают азартом.

— Думаешь, я затеял эту игру для того, чтобы так просто сдаться? Ты должен сам найти ответ на поставленный вопрос, или упустишь сына.

— Ты тварь! — я бросаюсь в сторону Царёва, но амбал, стоящий за моим плечом, тут же хватает и заводит руки мне за спину. Даже сил сопротивляться нет, да и глупо будет драться с такой толпой, у которой, наверняка, и оружие есть. — Что я тебе сделал, Царёв? Почему ты озлобился? Я не понимаю… Мы были друзьями. Поначалу я воспринимал эти соревнования игрой, но теперь вижу, что ты пытался уничтожить меня. Ты не просто так состязался со мной в звании «кто лучше». Ты пытался доказать что-то мне или самому себе. Почему?

Губы Царёва дёргаются в фальшивой улыбке.

— Пока слишком рано, я не готов раскрывать перед тобой все карты, Антип. Мы обязательно вернёмся к этому разговору позднее. Не сейчас.

— Скажи, где ты скрываешь моего ребёнка, и мы зароем этот топор войны. Наши пути разойдутся.

— Антип, ты должен благодарить меня за то, что вообще узнал сейчас правду. Видишь ли, я не планировал раскрываться так скоро, но обстоятельства вынудили меня сделать это. Я хотел, чтобы ты узнал о ребёнке позднее, впрочем, всё сложилось мне только на руку.

— Царёв, ты хотя бы понимаешь, что именно творишь? На кону жизнь ни в чём неповинного ребёнка. Ты играешь с ним, словно он марионетка. Нашёл для себя удобный способ отмщения и считаешь, что он действует? Хотя бы намекни, что именно я сделал не так. За что я должен попросить прощения?

— За то, что родился, — рычит Царёв и стискивает подлокотники кресла, в котором сидит. — Уведите его. Я удовлетворён.

Амбал тянет меня, но я вырываюсь из его хватки и бросаюсь к Царёву, вокруг которого тут же сходятся его защитники. Мужчина разражается дьявольским смехом, поглядывая мне в глаза.

— Думал, что всё будет так легко и просто, Антип? — спрашивает Царёв, внимательно глядя на меня. — Не будет. Но я дам тебе наводку: у тебя есть пять дней. За это время родители оформят все документы и заберут твоего сына за границу. За пять дней можно и иголку в стоге сена отыскать, правда? Ищи, Антип, фас!

Несколько амбалов хватают меня за руки и, хоть я и стараюсь сопротивляться, выбрасывают за забор, как щенка. Падаю на землю, чувствуя, как неприятно саднит в ладонях. Мне плевать на уязвленную гордость. Я просто хочу отыскать ребёнка, который невольно стал разменной монетой в наших разборках. Царёв окружил себя телохранителями, видно, что он боится меня, но в то же время люто ненавидит. За что?