Книга Спаси моего сына, бывший!, страница 62 – Настя Ильина

Прокручиваю в голове все события, но ничего не могу припомнить. Все девушки, с которыми я встречался и бросал их, не имели к Царёву никакого отношения. Он ведь не решил таким образом мстить мне за весь женский род? Он и сам был таким… Так в чём же тогда дело?

В висках появляется сильная пульсация. Я поднимаюсь на ноги и стряхиваю с себя грязь. Охранник гогочет, но я не обращаю на него никакого внимания: мне давно плевать, что обо мне думают окружающие, и в каком свете видят.

И тут в голове зажигается лампочка: Царь дал подсказку. Через пять дней закончится оформление документов, и моего сына отправят за границу. Важно проверить все детские дома и выяснить, где именно сейчас оформляют документы на вывоз ребёнка из России. Но в ту же секунду мне становится тошно: вряд ли это делают официально, ведь, насколько мне известно, в настоящий момент усыновление заграницу запрещено.

Или я ошибаюсь?

Утром мама пишет мне слова извинений, а я всё думаю, где Евгений пропадал добрую часть ночи. Он приехал только под утро, но я не решилась выйти и поговорить с ним. Я чувствовала свою вину за то, что его жизнь стала такой ужасной. Если бы я отказалась и не стала шпионить на Царёва, то Женя уже давно мог создать нормальную семью. Не было бы всех этих кошмаров. Он заслуживает лучшего, и если нам удастся найти второго сына, а Евгений захочет избавиться от меня в своей жизни, я уйду. Вот только как быть с детьми? Мы оба хотим принимать участие в их жизни, оба желаем находиться рядом.

Голова кружится, но пить таблетку нельзя: я и без того невесть сколько времени кормила сына какими-то примесями из трав.

Мама звонит, и я вынуждена нажать на кнопку ответа. Даня сладко спит, поэтому если я буду говорить потихоньку, то не помешаю ему.

— Ириша, привет! Собираюсь вот к доктору, которого мне посоветовал Евгений. Дочка, ты прости меня за то, что сотворила. Я на самом деле хотела сделать как лучше, думала, что Дане нужно расти с родным отцом. Наверное, ты права, и моя убежденность сыграла с нами злую шутку. Я ведь сама росла без отца… Я не рассказывала тебе, но у матери постоянно сменялись ухажёры, и каждый из них ненавидел меня, а я мечтала, чтобы родной папа был рядом. Теперь уже поздно каяться, понимаю…

Мама замолкает, а я в эту секунду словно вижу своё отражение: в нелепых попытках оправдаться я точно так же выгляжу в глазах Евгения, когда говорю ему, что я желала спасти мать, но предала его. Благими намерениями, как говорится…

— Мам, ты ведь понимаешь, что пока ты не пройдёшь лечение, я не смогу доверить тебе сына? Ты осознанно травила Даню. Диагноз тоже ты оплатила? Чтобы ему приписали этот проклятый СМА? Мам, ты хотя бы понимаешь, что я пережила, когда посмотрела на детей болеющих этим синдромом?

Понимаю, что начинаю винить маму и обрываю себя. Поздно махать кулаками после драки. Вызывав у неё чувство вины, я ничего не добьюсь.

— За этот анализ заплатил твой отец. Я даже удивилась, Ирочка, ведь он никогда не испытывал к тебе сильной любви, а тут вдруг решил поддержать, помочь мне свести тебя с Евгешей.

Час от часу не легче. Я закатываю глаза и покачиваю головой, понимая, что этот бедлам ещё нескоро отпустит меня и позволит спокойно выдохнуть.

— Мам, не нужно мне больше помогать. Мы с Женей сами во всём разберёмся. Вот только если отец помог тебе нарисовать диагноз Дане, не значит ли это, что он украл нашего второго сына?