Книга Спаси моего сына, бывший!, страница 81 – Настя Ильина

Поднимаю Даню на руки. Женя не предлагает помочь донести его, и я не злюсь, ведь фактически сейчас мальчик чужой человек ему. Скорее всего, Антипов пока и не понял, что стал отцом. И в этом есть моя вина, моё упущение. Какие бы отношения не связывали нас, я обязана была рассказать правду.

Не Женя обидел меня, а я его.

Утопая в глупых обидах за то, что не вступился за меня перед Царёвым, я совсем не понимала главного — он считал, что я изменила, ведь я сама играла роль чужой любовницы, чтобы спасти его. Если бы Женя вступился тогда, всё могло закончиться его смертью… Я ведь хотела защитить его, а потом сама придумала обиду. Вместо того, чтобы злиться на Царёва, я злилась на Евгения.

Дурочка!

В машине мы с Евгением молчим. Наверное, мы оба не в состоянии говорить сейчас. Я обратилась к нему с просьбой спасти нашего сына, больного страшным диагнозом, огорошив своего бывшего новостью о том, что у него вообще есть сын, а теперь всё перевернулось с ног на голову.

Если мы с Евгением сможем выстоять против Царёва, то выйдем из этой битвы закалёнными.

А если нет?

Поглядываю на мирно посапывающего сына в люльке, и сердце сжимается. Ради него я не смогу сдаться. Я должна буду бороться до последнего вздоха. Царёв должен понести наказание за все ошибки, которые совершил.

— Жень, ты решил, что делать с бумагами?

Евгений останавливает машину на светофоре и смотрит на меня через зеркало заднего вида. Желваки на его лице передёргиваются. Пару секунд он просто молчит и смотрит на меня. Вижу, как непросто принять это решение и отдать психу компромат, который у нас есть на него, но мы должны попытаться, если есть хоть малейший шанс…

— Да. Ты отдашь бумаги Царёву. Вот только не верю я, Ира, в его слова. Он больной человек. У него явно существует какая-то серьёзная травма, иначе бы он не вёл себя вот так… Невозможно в здравом уме придумать и реализовать такой кошмар… Я хочу поговорить с Николаем Степановичем, Ромкиным тестем… Возможно, у нас получится как-то вывести Царя на чистую воду и посадить его за решётку, чтобы понёс наказание за то, что превратил наши жизни в ад.

Я думаю о том, что человек, на которого я работала, убил родителей Жени. Мне казалось, что дальше изнасилования он не пойдёт, но эта тварь оказалась куда более скользкой. Вспоминаю его угрозы избавиться от Евгения, а потом касания, после которых я продолжаю ненавидеть себя. На глаза наворачиваются слёзы.

— Всё больше я просто хочу собственными руками лишить его жизни, но тогда я стану таким же, — говорит Женя.

— Ты не можешь отнимать жизнь, которую не давал, но ты можешь сделать так, чтобы она стала невыносимой для этого человека, а я помогу тебе.

Женя молчит, а я вспоминаю его «утреннее приветствие», и вся кожа покрывается мурашками. В глубине души он злится на меня за предательство.

Мы возвращаемся в дом и пока решаем вести себя как обычно, но при этом разыгрывая с Евгением взаимную неприязнь друг к другу.

Няня сразу же забирает Даниила, а у меня есть немного времени поспать. Ложусь на кровать и закрываю глаза, но в мыслях всплывают воспоминания тех счастливых дней, которые мы провели с Женей, пока не случилось страшное.

Я стискиваю зубы, думая над тем, что нам удалось выяснить о Царёве. Мне нужно вернуться в кабинет отца Евгения, забрать бумаги, которые Антипову удалось найти, и позвонить Царёву.