Книга Сидеть, лежать, поцеловать, страница 103 – Изабель Зоммер

— Но в отличие от тебя, у меня нет такой богатой истории со свиданиями, и со мной можно спокойно выйти из дома, не встречая на каждом шагу парней, с которыми у меня что-то было.

Я закрыла рот рукой. Черт, когда же я научусь держать язык за зубами? Это было слишком, правда, чересчур. И я ни капли так не думала и не чувствовала.

Поздно. Слова вылетели, их было не вернуть, как бы сильно я этого ни хотела.

— Хорошо. Я так больше не могу, Мила. – Его голос звучал изможденно, и я чувствовала себя такой же обессиленной. Уставшей до изнеможения. – Я не могу вновь и вновь обсуждать это с тобой. Я полюбил тебя, ты можешь это понять? Но тебе нужно как-то этот вопрос для себя… решить. Тебе нужно разобраться, и когда-нибудь, когда сможешь, тогда ты снова начнешь отношения. Или не начнешь, это твое дело. Меня это уже не касается. Я не позволю вытирать об себя ноги.

Он отвернулся, и в эту секунду я поняла, какую страшную ошибку совершила.

Все это существовало только в моей голове. Он вообще был не тот, за кого я его приняла. С самого начала он был иным. И сейчас, когда ушел.

Я стояла, глядя ему вслед, и знала, что он не вернется.

Мне это должно было быть безразлично. Я не хотела впускать в свою жизнь никакую романтику, никакой любви, никакого Робина, и кого вообще должно было волновать, что он обо мне думал? Я самодостаточна, или сколько еще мне это себе повторять, чтобы наконец поверить?

Однако меня это очень даже волновало. Робин уходил, и с каждым шагом я чувствовала себя все несчастнее, до боли четко осознавая, что теряла нечто очень ценное. Нечто, что могло бы сделать меня счастливой, если я не была самой большой трусихой на планете. И если бы не страдала от словесного поноса, который каждый раз в самый неподходящий момент заставлял меня произносить вещи, о которых я сожалела в ту же минуту.

На ум пришла бабушка Фрици. Она всегда была для меня образцом для подражания. Независимая женщина с оригинальным мышлением, которую никогда не заботило, что другие подумают о ней. Для счастья ей не нужны были мужчины, но она была твердо убеждена, что всегда нужно брать от жизни то, что любишь и чего действительно желаешь.

А я желала Робина.

Когда я это осознала, мне все вдруг показалось таким простым и понятным. Ну да, все просто – если не учитывать, что я минуту назад все окончательно и бесповоротно разрушила. Все, что у нас было, я взяла обеими руками и бросила оземь, да так сильно, что, ударившись, оно разлетелось на тысячу острых осколков, о которые можно было больно пораниться.

Тихий жалобный стон слетел с моих губ. Застыв, словно оглушенная, я все еще стояла на танцполе. Кажется, заиграл дискофокс. Вокруг меня кружились пары, выделывая головокружительные па.

Я почувствовала ладонь на своем плече.

— Эй, Мила, у тебя все в порядке? – прозвучал обеспокоенный голос Леи. – Ты такая бледная. И Робин только что прошагал мимо меня на выход, с таким лицом, как будто хочет кого-то убить. Вы поссорились?

Оцепенение как рукой сняло.

— О да, еще как поссорились! Мне надо идти. Кое-что уладить или хотя бы попытаться.

— На лице героини отразилась решимость. Наконец она осознала, как права была ее лучшая подруга, с самого начала твердившая, что зеленоглазый мужчина – ее судьба, – кричала мне вслед Лея, а мое тело само по себе пришло в движение.