Книга Сидеть, лежать, поцеловать, страница 32 – Изабель Зоммер

Задание звучало сложно, но было в общем-то простым. Собаки давно поняли, что им нужно делать, и в нетерпении ждали начала упражнения. Я не ожидала от своего спокойного Балу такого энтузиазма. Во время подготовки все его тело было напряжено, голова поднята, взгляд внимателен. Мы, проводники, остановились на опушке леса, а наши партнеры, чьи собаки временно оставались на территории гостиницы, побежали вперед с канатами и исчезли в лесу.

— Нюхай! – скомандовала я Балу, подведя его к завязанному узлом канату, который оставил для него Робин на земле, – ищи!

Балу бросился искать. Да еще как бросился! Мой белокурый медведь с таким энтузиазмом натягивал шлейку и тянул вперед, что я едва удерживала поводок в руках. Принюхиваясь, он опустил морду к земле, то и дело лишь ненадолго поднимая голову. Для меня до сих пор загадка, как он это делал. Знать в теории о невероятном нюхе собак – это одно, но видеть это вживую – действительно впечатляюще.

— Нашел. – Робин стоял, небрежно опершись о дерево. Свет и тени от солнечных лучей, пробивавшихся сквозь кроны деревьев, рисовали загадочные рисунки на его привлекательном лице. Он нарочно такой чертовски симпатичный? Если бы вся мерзость противных бабников была написана у них на лице, было бы гораздо проще.

Робин поприветствовал и похвалил Балу, который, вне себя от радости, напрыгивал на него, едва не лопаясь от гордости.

— Хороший мальчик, молодец!

— Да, Балу, хорошо! Ну ладно, хватит. Пойдемте обратно в пункт сбора. Я отведу Балу, он по-настоящему заслужил перерыв, а ты можешь пока сходить за Элис. – Я удержала Балу, дергая его сильнее, чем это было необходимо. К счастью, у парня толстая шерсть, и он не был в обиде на меня. Тем не менее меня преследовали угрызения совести. Не следовало вымещать на Балу плохое настроение.

Робин посмотрел на меня, качая головой:

— Что ты на меня так взъелась? – Но прежде, чем я успела ответить, он предупредил мой выпад: – Только не говори, что я чуть не переехал тебя. Не произошло ровным счетом ничего страшного, кроме того, это произошло случайно, можем ли мы больше не возвращаться к этому вопросу?

— Почему я взъелась на тебя? А разве не бывает, что человек тебе просто не нравится, потому что ты не знаешь, как с ним общаться? – Его прямой вопрос сбил меня с толку, и первой моей реакцией стало нападение. Бабушка Фрици сказала бы, что я похожа на разъяренного хомяка, такая же маленькая и неожиданно сердитая. Я сложила руки на груди.

Робин закатил глаза:

— А ты бываешь в хорошем настроении? И все-таки, Мила, просвети меня. Очень любопытно. Если ты так искренне презираешь меня, то я хочу по меньшей мере знать причину.

Не расцепляя рук, я пожала плечами. Мне вдруг стало не по себе. Возможно, где-то в самом отдаленном уголке мозга я осознавала, что моя агрессия по отношению к нему преувеличена.

— Ну во-первых, ты бабник, а женщины стараются держаться от таких подальше на десять метров, а лучше – километров.

Он глядел на меня с неподдельным изумлением:

— Почему ты решила, что я бабник?

Тут я даже поперхнулась:

— Ты сейчас серьезно? Ты уже перестроил глазки всем женщинам в группе, которые более или менее подходят тебе по возрасту. А девушка в баре? И… да знаю я такой тип мужчин!

— Такой тип… – повторил он.