Книга Игра в сердца, страница 72 – Сэнди Бейкер

— Я думаю. А сколько еще продлятся съемки?

— А это еще одна новость. Круэлла де Виль хочет, чтобы я стала одной из двух финалисток. Раньше она хотела, чтобы я вошла в полуфинальную четверку, а теперь так.

— Что? Но зачем ей это?

— Из-за Дэниела.

— Потому что он тебя поцеловал?

— Нет, это было еще до того адского свидания. Боже, хочется просто забыть обо всем, как о страшном сне! Отпустите меня домой! – Она прыскает, и хотя я понимаю, что она смеется надо мной, я тоже начинаю смеяться.

— Но Эбс, это же такой отличный материал – все это абсурдное закулисье, о котором ты рассказываешь. Ты же не передумала писать свою разоблачительную статью?

— Не передумала. Нет. Я ее напишу, можешь быть уверена. Если уж я застряла здесь, должно же из этого выйти хоть что-то хорошее. И мне есть о чем написать. О Круэлле де Виль. Об этих злобных козах из особняка, о том, как моих подруг одну за другой вычеркивают, как в «Голодных играх»… О притворстве – и я сейчас говорю не о себе, а о других волчицах. О, я их всех разоблачу! – восклицаю я.

— А с Джеком что? – спрашивает она, когда у меня кончается порох.

— Я же тебе говорила. Кажется, в романтическом плане я его не интересую.

— Да, но ты подумала, как защитить его в своей разоблачительной статье? Ведь если ты этого не сделаешь, ты можешь разрушить его карьеру. И его брата. Генри, кажется?

— Гарри, – растерянно отвечаю я. А ведь она права. Я не хочу, чтобы Джек или Гарри пострадали. Надо или представить их как пешек в чужой игре и склонить симпатии читателей на их сторону, или вообще ничего о них не писать, но тогда что это за разоблачение?

— Точно, Гарри. Черт, Эбс, ну и в переделку ты попала.

От ее слов мне становится одновременно лучше и хуже. Мне больше не с кем поговорить, и вдруг я понимаю, как много у меня накопилось невысказанного. Но меня совсем не утешает услышанное из ее уст подтверждение, что я «попала в переделку». А я надеялась, что после разговора с ней мне полегчает.

— Прости, дорогая, но мне пора.

— Да, да, конечно. Спасибо, что выслушала.

— Не слишком я помогла, да? – спрашивает она.

Я так наловчилась врать, что ложь автоматически слетает с языка.

— Ты очень помогла. Я тебе высказалась, и сразу полегчало.

— Ну и хорошо, – отвечает она, но я не горжусь, что смогла обмануть супершпионку. – Ты все разрулишь, Эбс. Все будет хорошо. – Банальные ободряющие фразы, но я надеюсь, что она права.

— Спасибо, моя милая. Скоро снова позвоню, – говорю я, хотя понятия не имею, когда позвоню в следующий раз.

— Пока. – Она вешает трубку, а меня захлестывает волна ностальгии по осеннему Лондону. Представляю, как, укутавшись в макинтош и надев резиновые сапоги, я жую сэндвич с яичным салатом, сидя на набережной и глядя на кораблики на Темзе.

Вместо этого я в прекрасном городе Сиднее, живу в роскошном особняке за миллион фунтов и получаю уникальный опыт, за который мне к тому же платят. Но чувствую себя при этом совершенно несчастной.

Худшего стыда в своей жизни я не испытывала никогда.

Однажды мы с мамой вместе сели смотреть «Основной инстинкт», потому что Майкл Дуглас – ее любимый актер. Мне тогда было пятнадцать, и я узнала много нового, но мама смущенно покашливала во время всех сексуальных сцен. К концу фильма у нее, должно быть, горло разболелось от кашля. Однако сейчас я готова еще раз пережить тот позор, лишь бы не сидеть с Джеком и Гарри и не пересматривать последнюю серию «Одинокого волка». Ведь эта серия посвящена свиданию на винограднике.