Книга Игра в сердца, страница 75 – Сэнди Бейкер

А потом она, видимо, приняла мою тревогу за ревность, потому что добавила:

— Прости, Эбс. Уверена, ты ему тоже нравишься. – И после его признания я начинаю думать, что, возможно, она права. Черт.

Все это проносится у меня в голове, а ведь мы еще даже не посмотрели съемку моего свидания. Я смотрю на почти пустую страницу в блокноте и записываю «реклама шампуня». Ничего обидного в этом сравнении нет, а читатели Анастасии посмеются.

Кадры свидания Дэниела и Дафны можно использовать как снотворное. Между ними нет никакой химии. Дафна, разумеется, выглядит идеально; она отказалась переодеваться в спортивную одежду, которую для нее приготовили: с какой стати она должна переодеваться, раз будет все время сидеть в машине? Но вот внедорожник начинает подскакивать на ухабах усыпанной гравием проселочной дороги, и, судя по побелевшим костяшкам Дафны и ее гримасам, она не рада таланту Дэниела собрать все кочки на дороге. Ей также не удается изобразить «восторженный визг»: она пищит, как раненый тюлень.

Я все записываю.

Дэниел паркуется у дегустационного зала; далее следует несколько кадров самого автомобиля и эмблемы производителя – типичный образец продакт-плейсмента. Дэниел с Дафной любезно обсуждают «приключение».

Вдруг он наклоняется и целует Дафну, что называется, по-братски. Она позволяет ему себя поцеловать, и я внезапно представляю их в постели. «Дафна, позвольте поцеловать вас перед половым актом?» – «Если в этом есть необходимость, Дэниел».

Я смеюсь над ними в полный голос и записываю наблюдения в блокнот. Джек снова смотрит на меня через плечо и в этот раз сухо улыбается, а я улыбаюсь в ответ и чувствую отголоски прежней дружбы.

— Эбби, готова? – спрашивает Гарри. – Теперь твое свидание.

— Точно. Да. – Я выпрямляюсь, хотя как это поможет мне в предстоящем испытании – загадка.

Первая сцена: мы с Дэниелом идем по направлению к лошадям и держим в руках шлемы для верховой езды. Я отмечаю, что джинсы сидят на мне прекрасно и попа у меня в них действительно совсем не толстая, но в посте Анастасии об этом, пожалуй, упоминать не стоит. К каждой лошади приставлен свой хендлер; одна ретиво тянет поводья.

— Боже, надеюсь, меня на нее не посадят, – говорю я.

Дэниел тянется и берет меня за руку. А я и забыла, что он это сделал.

— Давай я на нее сяду, – говорит он, и это на самом деле мило. Об этом я тоже забыла. Мы подходим к лошадям, нас просят надеть шлемы, мы их надеваем, и когда я начинаю возиться с ремешком, Дэниел помогает затянуть его под подбородком. Я улыбаюсь и говорю «спасибо».

— С тобой ничего не случится, – говорит он и сверлит меня взглядом. – Я здесь. – Я закатываю глаза – не на экране, а тут, в нашем тайном кабинете. Роль в мыльной опере скорее светит Дэниелу, а не Джастине. Он в совершенстве овладел искусством нагонять драму.

— Вы раньше ездили верхом? – спрашивает один из хендлеров.

— Я – да, – отвечает Дэниел, – я часто катаюсь. У отца есть скакун, чистокровный, разумеется, – он смотрит на наших лошадей и делает кислую мину. Ах, ну вот же он! Дэниел, которого мы знаем и ненавидим. Я записываю эти слова, перечитываю и перечеркиваю. Анастасия хоть и язва, но есть невидимая грань, которую ей нельзя пересекать, когда речь заходит о самом Одиноком волке.