Книга Игра в сердца, страница 76 – Сэнди Бейкер

Тем временем на экране мне помогают взгромоздиться на лошадь – ее, кстати, зовут Шурум-Бурум, – а Дэниел непринужденно вскакивает в седло своего коня Пудинга. Дурацкое имя для лошади. И мы пускаемся в путь.

Под «пускаемся» я имею в виду очень медленную и неспешную прогулку по виноградникам, отяжелевшим от спелых гроздей. Джек сдержал обещание. В конце ряда Дэниел предлагает, чтобы мы свернули с виноградника к невысокому холму.

— Научу тебя скакать рысью, – говорит он.

— Э-э-э… да нет, спасибо, мне и тут хорошо, – мямлит волчица Эбби. А настоящая Эбби бы сказала: «С ума спятил? Хрена с два!» Настоящая Эбби выразилась бы как Тара.

— Брось, будет весело, – уговаривает меня Дэниел.

Волчица Эбби смотрит в камеру на Гарри, который стоит рядом с Тимом и кусает губу. Дэниел описывает круг и подъезжает ко мне, затем начинает втолковывать мне хитрости езды рысью. В панике я, естественно, ничего не запоминаю. В глазах волчицы Эбби мольба, а настоящая Эбби, то есть я, сидящая здесь, в комнате, вдруг начинает страшно злиться на Гарри. Ведь в тот момент уже можно было крикнуть «снято». И надо было так и сделать.

Шурум-Бурум на экране начинает капризничать, наверно, потому что лошади интуитивно чувствуют, когда всаднику неуютно (так мне говорили), а мне определенно очень неуютно.

— Я не умею рысью, – говорит волчица Эбби. – Давай просто вернемся. Пожалуйста.

— Но я же тебя научил, – говорит Дэниел, игнорируя мою просьбу. Нет, Дэниел, наспех рявкнуть что-то человеку, умирающему от страха, не значит научить. Мой страх очевиден, как и злость на Дэниела, и глядя на разворачивающуюся на экране сцену, я вспоминаю все, что чувствовала в тот момент.

— Почему ты его не остановил? – спрашиваю я.

Гарри нажимает кнопку на пульте и ставит запись на паузу. На экране застывает мое хмурое лицо. Он поворачивается ко мне.

— Что?

— Почему ты не сказал «снято»? Видел же, что мне страшно. Джек сказал, что вы просто отснимете пару кадров меня на лошади, и все! Вот в этот момент можно было остановиться, до того, как все произошло! – Теперь обе Эбби хмурятся – я и та, что на экране.

Гарри закусывает губу, и я отмечаю, что Джек не приходит ему на выручку.

— Ты права. Извини. Тебе же ничего не угрожало…

— Ты этого не знал! – отвечаю я.

— Ты права. Но я думал, что тебе ничего не грозит, поэтому отдал приказ снимать дальше.

Я смотрю на замершую на экране Эбби. – Включи, – командую я.

— Можно промотать, – говорит он.

— Нет, мне нужно сделать заметки, – едко отвечаю я.

Он нажимает кнопку на пульте, и конное хоррор-шоу начинается. Дэниел в считаные секунды переходит от уговоров к запугиванию.

— Брось, Эбби, ну что за ерунда? Давай покажу, как надо. – Он тянется, со всей силы ударяет Шурум-Бурума по заднице и кричит: «Но!» Глаза волчицы Эбби расширяются от ужаса, и мои глаза тоже.

Шурум-Бурум, благослови Господь его душу, пускается скакать по лугу, а я подпрыгиваю на нем, как ковбой на родео. Дэниел кричит: «Черт! Черт!» – и скачет вслед за нами на Пудинге. Они пересекают луг; к тому моменту у Шурум-Бурума заканчивается запал, он останавливается и начинает жевать траву.

Камеры за нами не успевают, но микрофоны все записывают. Вдалеке волчица Эбби перекидывает ногу через седло, спрыгивает на землю и разражается тирадой.