Книга Все, что я тебе обещала, страница 33 – Кэти Апперман

У меня ощущение, что грудная клетка сжимается, сдавливая легкие и стискивая сердце. Я опускаю взгляд, комкаю салфетку на коленях. Ну как же заставить папу – их обоих – понять, что для меня отступиться от плана, от судьбы значит предать Бека!

— Жизнь полна случайностей, жестока и абсолютно несправедлива, – произношу я. – А в прошлом году у меня отняли самую главную часть плана. Разве теперь держаться за то, что осталось, – предосудительно?

— Нет, – отвечает папа. – Но будь благоразумна. В Содружестве тебе делать нечего. Там тебя ждут только горе и ложные обязательства.

Мама стискивает мою руку:

— Мы знаем, тебе не хватает Бека. Знаем, как ты горюешь. Но, поступив в Содружество, ты не вернешь его к жизни.

Как же они достали! Не желают меня услышать!

— Никто не запрещает тебе чувствовать, – говорит папа. – Но упорно двигаться в тупик, вместо того чтобы сменить курс… Не могу на это смотреть!

У меня не осталось ничего – ничего, кроме острого желания орать, пока не раздеру себе горло.

Официантка приносит наш заказ. Пока она расставляет тарелки на столе, мы молчим. Она уходит – мы все еще молчим. К еде тоже приступаем молча.

Суп застревает у меня в горле.

Зелень в салате горчит.

Я откладываю вилку.

— Весь прошлый год я старалась выстоять, – напоминаю я родителям. – Получала хорошие отметки, переехала в новый город, завела друзей. Я держусь. Но вы представления не имеете… – Голос у меня надламывается. Я судорожно выдыхаю, изо всех сил цепляясь за жалкие остатки самообладания. – Вы вообще не представляете, как тяжело мне было потерять Бека! Я просто… мне нужно, чтобы вы мне доверяли.

— А как тебе такой вариант? – У мамы в глазах светится сочувствие. – Если ты подашь документы как минимум еще в два университета и в ближайшие месяцы не будешь принимать решение, и тогда мы с папой поддержим твой окончательный выбор.

Папа говорит:

— Дождись и посмотри, куда тебя примут. Поездим по кампусам – и в Содружество тоже прокатимся. Если, когда ситуация прояснится, ты захочешь именно в Шарлотсвилл, мы тебя поддержим.

Я подавленно киваю, связанная собственной ложью. Если Университет Содружества примет меня по обязывающей программе, уже неважно будет, куда еще я подам документы. Но я готова уступить, чтобы родители от меня отстали.

Папина рука ложится мне на плечо. У него такой голос, будто он вот-вот заплачет:

— Милли, мы хотим для тебя самого лучшего. И всегда хотели.

Семнадцать лет, Теннесси

На прошлое Рождество мама с папой проявили мудрость и сложили под елку подарки: друг для друга по несколько, а для меня целую гору. Я ничего им не подарила. Слишком плохо соображала, чтобы управиться с покупками в интернете, и, хотя Мэйси предлагала сходить со мной, я чувствовала, что сил на торговый центр у меня ни капли. Рождественским утром я сидела в гостиной, разворачивала подарки, изображала на лице слабое подобие радости – и все это было примерно как дышать под водой.

Но в этом году я хочу наверстать упущенное.

Пятница – последний учебный день перед зимними каникулами, и после уроков мы с Паломой едем в торговый центр в Грин-Хиллс. Тут яблоку негде упасть, но мы беремся за руки и ввинчиваемся в толпу – вперед, на охоту за подарками!

Палома выбирает халат для своей мамы, а я покупаю своей духи с нотами жасмина. Вот подарки папам – задачка посложнее. Через час поисков мы приобретаем бумажники фирмы «Диллард». Понимаем, что страшно проголодались, покупаем в кондитерской «Анти Эннис» лимонад и крендели. Жуем их, разглядывая толпу, и вдруг Палому окликают по имени. Огибая одуревших покупателей, к нам направляются двое парней. Одного я уже как-то видела в школе – у него шоколадная кожа и короткие курчавые волосы.