Книга Все, что я тебе обещала, страница 34 – Кэти Апперман

А второй – Айзея.

— Привет, Трев. – Палома вскакивает, чтобы обнять темнокожего, который ростом еще выше Айзеи. С Айзеей она стукается кулаками, потом представляет меня: – Лия, знакомься, это Тревор. Один из первых, с кем я познакомилась, когда переехала сюда в прошлом году. А это Айзея.

Тревор улыбается.

— Рад встрече, Лия.

— И я.

Тревор слегка пихает Айзею плечом – мол, что же ты?

Айзея смотрит мне прямо в глаза и как ни в чем не бывало говорит:

— Салют.

— Привет, – отвечаю я, будто впервые его вижу.

Как неискренне, учитывая, что несколько недель назад я целовалась с ним взасос.

С минуту-другую Палома и Тревор обмениваются новостями. Оказывается, он в баскетбольной команде, которая последние пару недель играет в предсезонных играх. Только что начал встречаться с какой-то одиннадцатиклассницей Молли и надеется, что та оценит браслет, который он ей сейчас купил. Я слушаю, не поднимая глаз от пола, и думаю, до чего же Айзея и Тревор чудно́ смотрятся вместе. Тревор общительный, смешливый, душа нараспашку. Айзея, наоборот, замкнутый и загадочный, но чувствительный. Мне кажется, он творческая личность. После нашего знакомства я все гадала, может, он фотограф, или музыкант, или художник, – вообще, если честно, очень много о нем думала, и теперь мне любопытно, что связывает его с баскетболистом Тревором.

— Айзея, а ты кому подарки покупаешь? – интересуется Палома.

Он откашливается:

— Найе.

Я резко вскидываю голову и встречаю его взгляд.

Какая еще к чертям Найя?

Наверное, его девушка.

Черт! У него есть девушка.

У него есть девушка, а я вешалась ему на шею и целовала его.

Айзея отворачивается.

Жар заливает мне лицо и шею.

— Как мило, – говорит Палома и посылает мне сияющую улыбку. – Ну что, вернемся к нашим делам? Мне еще надо найти что-нибудь для Лиама.

Киваю. Говорить не могу.

— Хороших каникул, – желает Палома парням.

— Счастливого Рождества, Паломита, – говорит Тревор. – Приятно познакомиться, Лия.

Я вяло машу рукой, и они скрываются в толпе.

Палома садится на скамейку и тычет в меня недоеденным кренделем. Обвиняющим тоном осведомляется:

— Детка, что все это значит?

Я залпом глотаю лимонад – лицо так и горит.

Палома не отстает:

— Так ты скажешь, в чем дело?

Я ставлю стакан на скамейку между нами.

— Ты о чем?

Палома смеется:

— О том, что ты очень странно вела себя с Айзеей. Вы разве знакомы?

Я со вздохом признаюсь:

— Уже да.

— И… что? Не зацепило?

— О, еще как зацепило.

Палома щурится на меня, как сытая кошка.

— Давай, рассказывай все.

И я рассказываю.

Палома реагирует как надо: сочувствует, когда я говорю, как разрыдалась в приступе горя, хвалит, когда описываю, как мы с Айзеей убирали коридор, смотрит с надеждой, когда пересказываю, как разговаривала с ним нормальным тоном.

— А потом я поцеловала его, – заканчиваю я, и Палома чуть не хлопается на пол.

— Он ответил на поцелуй?

— Да.

— И?

Я закрываю глаза.

— Было замечательно.

Меня раздирают мучительные противоречия, мне плохо, но я признаю правду.

— Тогда в чем проблема? – восклицает Палома.

— И не одна, – поправляю я. – Во-первых, я всю жизнь верила, что никогда никого не поцелую, кроме Бека.

— Лия, ты поддалась порыву. У тебя тогда был безумно тяжелый день. И вот еще что. Не знаю, полегчает ли тебе от моих слов или наоборот, но ты же никому не изменила. Пожалуйста, не грызи себя.