Книга Все, что я тебе обещала, страница 97 – Кэти Апперман

Их свидания длятся считаные минуты.

У нее кружится голова от того, как он будоражит все ее чувства, как сильно он нужен ей – даже когда он рядом.

Ради него стоит рисковать. Он берет ее за руки и целует в губы.

От его касаний она загорается, как факел.

Она тянет его за собой, прячась за полузакрытой дверью кладовки. А потом тоже разжигает в нем огонь.

Он убирает волосы с ее лица и говорит:

«Я мог бы вот так целую вечность».

Шестнадцать лет, Вирджиния

Мне казалось, что последние летние дни с Беком утекают, как песок сквозь горлышко песочных часов.

В конце июня мы с родителями и с Бёрнами поехали на Рехобот-Бич, где сняли домик прямо на берегу океана. Днем мы с Беком развлекали близняшек, резвясь в волнах, а вечерами вдвоем гуляли по пляжу. Под полуденным солнцем ели сэндвичи с арахисовым маслом и медом, на ужин – свежевыловленных крабов и местное мороженое на десерт. В Роузбелл мы вернулись загорелые и довольные.

Как-то в начале июля мы встали ни свет ни заря и поехали в Уильямсбург. Когда парк развлечений «Буш-Гарденс» открылся, мы вошли в него одними из первых. Покатались на любимых американских горках, погладили тяжеловозов-клейдесдалей, поели жареных колбасок и попробовали десерт «Воронка». Гуляли мы до самого закрытия парка. В «форраннере», по дороге домой, я вцепилась в руку Бека, переживая, что времени у нас остается все меньше.

Летние дни пролетали один за другим, а мы старательно вычеркивали пункты из нашего списка «Что сделать в Вашингтоне, пока Бек не уехал в университет». Мы погуляли по Эмбасси-Роу, полакомились «тартами Теда» – свежевыпеченной версией поп-тартс – в кафе «Тедс Булэтин», обошли пешком остров Рузвельта. Мы водили Нору и Мэй в парки по всему городу. Играли в настольные игры с родителями. Зависали на вечеринках с Раджем, Стивеном, Уайаттом и Мэйси. Ходили в дорогие рестораны и устраивали домашние киномарафоны в пижамах.

А потом, душным августовским днем, в субботу, наше время истекло.

Я приехала к Бёрнам попрощаться. Машина Коннора уже стояла на дорожке у дома, загруженная картонными коробками; еще там была пара чемоданов и несколько пластиковых контейнеров. Содержимое каждого было мне известно, потому что последнюю неделю я помогала Беку укладывать вещи. Здесь было все: его одежда, кроссовки, эспандеры, турник для дверного проема. А также новые полотенца и постельное белье, которое выбрала Берни, потому что ее сыну было глубоко безразлично, как оно выглядит. Бек отобрал с собой десяток любимых книг, но я сомневалась, что у него будет время их перечитывать. Еще он взял тетради, ручки, калькулятор для построения графиков. Новый ноутбук. Фотографии родителей, сестер и нас с ним – в рамках. Все было аккуратно сложено, завернуто и упаковано – целая жизнь в кузове пикапа.

Мне пришлось отвести глаза. Потому что когда я смотрела на вещи Бека, готовые к путешествию за сотню с лишним километров на юго-запад, где их выгрузят в общежитскую комнату и где они останутся – вместе с Беком! – мне хотелось рыдать в три ручья.

Так что я отвернулась от пикапа и пошла в дом. Слышно было, как на кухне Коннор, Берни и близняшки обсуждают, что взять в дорогу для перекуса. В Шарлотсвилл надумали ехать всем семейством: Бек с отцом в пикапе, а Берни с девочками – в ее «субару». «Форраннер» Бека оставался дома, потому что, по словам его хозяина, с парковкой в университете засада. Бёрны и меня приглашали поехать с ними, но, как бы мне этого ни хотелось, я подумала, что семья Бека переживает из-за его отъезда не меньше меня и не нужно мешать их прощанию. Кроме того, я точно знала, что, стоит мне переступить порог студенческой комнаты Бека, выволакивать меня оттуда придется силой.