Книга Все, что я тебе обещала, страница 99 – Кэти Апперман

— Даже не думай! – возмущается папа, изображая ужас.

Мама картинно разводит руками:

— Переезды – это такая суматоха. Вечно вещи теряются…

— Все мои студенческие футболки, – жалуется папа, будто утратил подлинное сокровище. – Как не бывало!

— Ну, хватит. – Я треплю его по плечу и слегка подталкиваю к выходу. – Народ, если сейчас не выйдете, опоздаете в кино. Повеселитесь как следует!

С крыльца наблюдаю, как они усаживаются в «вольво». Папа что-то говорит маме. Она с улыбкой опускает голову – наверняка папа отвесил комплимент, да еще какой-нибудь с перчинкой. Машина трогается с места. Вид у них такой, какой был до отъезда из Вирджинии, до смерти Бека, до того, как жизнь наполнилась сложностями.

Я сглатываю кислый привкус вины.

Знай они, какие секреты я скрываю, не было бы этой беззаботности.

Наполняю миски Майору, натягиваю худи, мажу губы бальзамом. И ухожу на баскетбольную площадку.

Айзея уже там, с Тревором и Молли. Они дурачатся и посылают друг другу невероятные пасы. Когда Тревор забивает дальний трехочковый, Молли подскакивает к нему и целует в щеку. Вот тут-то Айзея замечает меня, и его лицо, перекошенное от досады из-за удачного броска Тревора, преображается. Он подбегает ко мне, берет за руку и крутит на месте.

— Ну-ка, объясни, почему в спортивных шмотках ты тоже секси? – спрашивает он.

Я смеюсь. На мне угольно-серые легинсы для бега, черные «найки» и светло-голубое худи. Вжикнув молнией, показываю, что под ним: футболка нашей баскетбольной команды – я купила ее в школьном магазине.

— Решила, раз я теперь встречаюсь со звездой баскетбола, надо соответствовать.

Его ладонь касается моей щеки, губы встречаются с моими. Мы целуемся – приветствие, наполняющее меня теплом. А потом рука Айзеи скользит по моему подбородку и шее, и его пальцы замирают на воротнике футболки.

— Люблю такое, – тихо говорит он.

Меня захлестывают эмоции. Я еще никогда не слышала от него этого слова. Всего лишь мимолетное замечание о футболке, но ведь Айзея мог выбрать из десятка других глаголов. И поэтому сейчас его выбор кажется мне судьбоносным – так же, как и выбор, который мне предстоит сделать, прежде чем я сегодня лягу спать и завтра проснусь, помня о нем.

Неужели Айзея и правда влюбляется? Когда наши взгляды встречаются, я вижу, что его глаза сияют. И тембр у него для меня совершенно особенный – медовый. А когда мы касаемся друг друга, в Айзее словно разжимается какая-то пружина – наверное, точно так же его отпускает напряжение, когда он ложится в постель после долгого дня. Любовь ли это? Или понимание, что тебе хорошо и спокойно с кем-то другим?

Иногда мне кажется, что и я уже влюблена.

Но, едва в голову закрадывается эта мысль, ее сразу заглушает другая: «Обманщица!» – и я беспокоюсь, что оказываю Айзее медвежью услугу, предлагая ему лишь часть целого.

Потому что, сдается мне, я не способна полюбить кого бы то ни было так, как любила Бека.

Привстаю на цыпочки и снова целую Айзею. Он отвечает на поцелуй, привлекает меня к себе. Сердце мое трепыхается, как птичка в ладони.

Может быть… вероятно… А если все-таки?

— Айзея! – орет Тревор. – Ну, мы играем или нет?

Айзея выпускает меня, закатывает глаза:

— Играем, играем.

Некоторое время мы тусуемся на площадке, парни азартно бросают мяч, пасуя нам с Молли, когда мы достаточно внимательны, чтобы его поймать. В какой-то момент Молли, промахнувшись, с разбега вспрыгивает на спину Тревора. Он со смехом подхватывает ее под ноги.