Книга Украденные прикосновения, страница 55 – Нева Алтай

Она бросает на меня через плечо сердитый взгляд, затем продолжает помешивать.

— У Курта диарея. В статье, которую я прочитала, сказано, что его нужно кормить вареной курицей.

— Почему ты не попросила Аду ее приготовить?

— Я в состоянии самостоятельно сварить два куска мяса.

— Есть хоть какие-то проблемы со здоровьем, которых нет у твоего кота?

— У него была тяжелая жизнь, Торе. Стресс может привести ко многим проблемам со здоровьем. Очевидно, что над ним издевались.

— Издевались?

— Конечно. Разве ты не видел его хвост?

— Да. – И его глаз. И ухо. И что у него еще не растет шерсть кое-где на спине. Этот кот выглядит так, словно пережил ядерную катастрофу.

Милена тянется за тарелкой, вылавливает из кастрюли два куска мяса, которых хватило бы на то, чтобы накормить как минимум пять кошек, и нарезает их мелкими кубиками. Закончив, она почти минуту дует на мясо, затем ставит тарелку на пол в углу. Тем временем кастрюля все еще стоит на плите со включенной конфоркой. Качая головой, я подхожу и выключаю ее.

— Почему ты не на работе? – интересуется она будничным тоном, пока моет руки. Слишком будничным. Похоже, мы будем игнорировать и то, что произошло вчера вечером на кухне. То, как Милена настаивает, что нас не влечет друг к другу, довольно забавно. Кажется, ей хочется верить, что влечение исчезнет, если мы притворимся, будто его нет.

— Мне нужно было кое-что забрать, – отвечаю я.

Это не ложь, потому что мне действительно кое-что нужно – моя очередная доза ее присутствия. Я не мог ждать еще два часа, прежде чем она спустится вниз, чтобы поработать с моей электронной почтой. Я должен был ее увидеть.

Сейчас же.

— И как нынче дела у твоей черной империи?

— Лучше, чем когда-либо, – говорю я. – А что?

Она пожимает плечами, затем подпрыгивает и садится на столешницу.

— Мне просто интересно. Почему ты продолжаешь торговать этим товаром? У тебя огромный бизнес в сфере недвижимости. Зачем рисковать?

Бросив взгляд на плиту, чтобы удостовериться, что Милена ничего больше не оставила на конфорке, я пересекаю кухню, оказываясь прямо перед ней. Уперев руки по обе стороны от нее, я зажимаю свою жену между собой и столешницей. Солнечные лучи, проникающие через окно, падают прямо на ее лицо, еще сильнее выделяя веснушки на нем.

— Ты беспокоишься обо мне, Милена?

— В тебя часто стреляют, – говорит она. – Возможно, было бы разумно развивать бизнес в других направлениях. Свести риски к минимуму и все такое.

Я протягиваю руку и приподнимаю ее голову за подбородок.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Нет.

— Нет? – Я наклоняюсь вперед, и наши лица оказываются всего в паре сантиметров друг от друга.

Ее губы растягиваются в самодовольной улыбке.

О, как же ей нравится испытывать меня. Я веду рукой вниз и обхватываю пальцами ее тонкую шею, чернота моей кожаной перчатки так контрастирует с ее молочной кожей и светлыми волосами.

— Скажи мне, Милена, – шепчу я ей на ухо, – ты не боишься, что я могу отказаться от своего… соблазнения, как ты это называешь, и просто взять то, что хочу?

Ее дыхание учащается. Хотел бы я, чтобы на мне не было перчатки, тогда я мог бы почувствовать пульс под ее кожей. Был бы он лишь слегка быстрее, чем обычно? Или он стал бы прерывистым?

— Нет. Я этого не боюсь, – отвечает она, касаясь губами мочки моего уха. – Как и любой хищник, ты наслаждаешься азартом охоты. Но знай, Сальваторе. Эта добыча не попадет в твои когти добровольно. Никогда.