Книга Нарисованные шрамы, страница 43 – Нева Алтай

— О да, ты врешь. – Я слегка наклоняюсь. – Ты просто хочешь, чтобы я тебя приласкала.

Он открывает глаза и дотягивается рукой до одной из прядей, выбившейся из хвоста, и заправляет ее мне за ухо.

— Да, – говорит он и опять закрывает глаза.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь контролировать учащенное сердцебиение, и затем запускаю пальцы в его волосы. Мы остаемся в таком положении: он лежит у меня на коленях, а я ласкаю его – перед выключенным телевизором до тех пор, пока телефон, звонящий где-то в комнате Романа, не нарушает тишину.

— Черт! – стонет Роман и садится.

— Сейчас принесу. – Я встаю и спешу в его комнату.

Когда я возвращаюсь, Роман смотрит на меня со странным напряжением, но я не обращаю на это внимания, как и на многие взгляды, которыми он на меня смотрел в последнее время, и протягиваю ему телефон. Он тянется за ним, но вместо того, чтобы взять его, хватается рукой за мое предплечье и притягивает меня к себе. Телефон все еще звонит, но Роман не отпускает мою руку, прижимая меня к себе между ног. Другая его рука тянется вверх и ложится мне на лицо, большой палец ласкает мою щеку.

— Роман? – спрашиваю я слабым голосом. – Что ты делаешь?

— Отвечаю на звонок.

— Он перестал звонить.

— Я знаю. – Его рука скользит по моему предплечью и вырывает телефон из моих пальцев.

— Роман?

— Да, малыш? – Он бросает телефон в сторону, и тот скользит по полированному полу прямо до книжной полки.

Мое дыхание учащается, когда я поднимаю руки и обвиваю их вокруг его шеи, затем склоняюсь к нему, и лишь миллиметры отделяют наши губы. Он не отрывает взгляда от моих глаз, и то, как он на меня смотрит, вызывает внутри странные ощущения.

— Ты пытаешься поцеловать меня, Роман? – шепчу я в его губы.

— Возможно, – отвечает он.

— Вокруг нет никого, кто бы мог нас увидеть.

— Вот именно, – шепчет он и касается своими губами моих.

Сначала он продвигается медленно, как будто наслаждается мной, но затем его руки заходят мне за спину, и он отклоняется назад на подушки, увлекая за собой. То, как целуется этот мужчина, следует запретить и постановить, что это опасно для психического здоровья женщин. Кажется, что ураган сбивает меня с ног, запутывая и мое тело, и мое сознание. Я опускаю руку, сжимаю в кулаке его футболку и начинаю тянуть ее наверх. Роман прерывает поцелуй и снимает футболку в то время, как я бросаю на пол свою. Пока он снимает спортивки, я расстегиваю лифчик, избавляюсь от легинсов и нижнего белья и затем залезаю к нему на колени. Его рука ложится на мой затылок, и он снова впивается своим ртом в мой.

Я не могу перестать дотрагиваться до него: его груди, лица, члена, который уже полностью встал. Рука Романа проскальзывает между нашими телами, и я чувствую, как его пальцы дразнят мой клитор.

— Такая влажная, – шепчет он мне на ухо и вводит один палец внутрь меня.

Я почти кончаю на его руке здесь и сейчас и, возможно, кончила бы, если бы он не убрал палец, заставляя меня рычать в отчаянии. Однако дело не в его пальце. Дело в нем. Роман Петров – мужчина, который станет моей погибелью. Называйте это предчувствием или инстинктом – неважно. Я знаю, что он уничтожит меня, потому что один взгляд Романа заводит меня сильнее, чем член любого другого мужчины до него.

— Если ты не войдешь в меня прямо сейчас, – я беру в кулак его волосы и сжимаю, – я убью тебя, Роман.