Книга Нарисованные шрамы, страница 65 – Нева Алтай

Нина

Я кладу ладони по обеим сторонам лица Романа и вглядываюсь в его глаза, которые смотрят в мои с такой напряженностью.

— Я никуда не уйду, Роман.

— Обещай. – Он прижимает меня к себе, и на мгновение становится тяжело дышать. – Обещай мне, или я отвезу тебя домой и привяжу к кровати, пока ты не по-обещаешь.

— Обещаю. – Я провожу пальцем по его подбородку. – Сядем?

— Нет, – рявкает он.

— Оке-е-ей. Почему нет? – спрашиваю я, но он просто стискивает зубы и ничего не говорит. – Роман, что-то не так?

— Здесь мужчины.

— Это клуб. Конечно, здесь есть мужчины.

— Они пялились на тебя.

Я разражаюсь смехом, но он лишь сильнее сжимает зубы.

— Ты шутишь?

— Ты видишь, чтобы я улыбался, Нина?

Он серьезен.

— Роман, ты ведешь себя неразумно. Я с тобой, разве не так? – Я оставляю поцелуй на его плотно сжатых губах. – Они могут смотреть, но это все, что они могут сделать. – Еще поцелуй, на этот раз в его брови. – Так лучше?

— Немного.

Без понятия, что на него нашло, но я не позволю ему так стоять всю ночь. Он должен дать отдых ноге. Я вздыхаю и снова целую его.

— Поехали домой, любимый.

* * *

Наша машина останавливается перед домом в то же самое время, что и другая, и Леонид выходит из задней двери. Он оборачивается к нам, бросает взгляд на Романа, который стоит рядом со мной. Темно, но от фонарей достаточно света, чтобы озарить на лице Леонида шок, который превращается в чистую ненависть. Он быстро придает своему лицу приятное выражение и приближается к нам.

— Итак, какой неожиданный поворот событий! Я так рад видеть тебя опять на ногах, Роман. Буквально.

— Так ли это, дядя? – Уголок рта Романа слегка поднимается. Его поза расслаблена, но я не могу не заметить то, как он вцепляется в костыли. Несмотря на то что его нога сильно болит, у него великолепно получается притворяться.

— Роман, я устала. Пойдем наверх, пожалуйста, – говорю я, затем поворачиваюсь к Леониду и мило улыбаюсь. – Мне надо сделать вечерние процедуры для лица перед сном, и они займут по меньшей мере час.

Леонид бросает на меня снисходительный взгляд, затем поворачивается и идет в дом. Мы следуем за ним намного более медленным шагом.

Как только за нами закрывается дверь апартаментов, я поворачиваюсь к Роману и указываю на его спальню.

— В кровать. Сейчас же, Роман.

Он не спорит со мной, и это достаточно свидетельствует о том, что ему очень больно.

Я снимаю туфли, бросаюсь на кухню за его обезболивающим и стаканом воды, и приношу их в спальню Романа. Он подходит к кровати и затем садится со сдерживаемым стоном. В болезненном, замедленном движении он поднимает правую ногу на кровать и тянется за баночкой лекарства в моей руке. Проглотив две таблетки, он начинает расстегивать рубашку.

— Позволь мне, – говорю я и продолжаю за него.

Он наблюдает за мной в тишине, затем сбрасывает рубашку плечами и ложится на кровать. Когда я начинаю расстегивать его ремень, его рука накрывает мою, и он мотает головой.

— Извини, малыш. Не сегодня.

— Боже, я не намереваюсь заняться сексом. Мне только нужно взглянуть на твою ногу.

— Просто оставь ее. Все пройдет.

Я не обращаю на Романа внимания и продолжаю снимать с него брюки. Даже несмотря на то что я изо всех сил стараюсь быть осторожной, он несколько раз шипит от боли. Когда мне наконец удается взглянуть на его колено, я громко вдыхаю. Оно распухло и стало вдвое больше своего нормального размера.