Книга Скажи мне шепотом, страница 43 – Мерседес Рон

Сейчас уже почти ничего не осталось от этой Камиллы.

Я легла на кровать и достала блокнот, который всегда лежал у меня под подушкой. Его заполняли самые разные наброски. Я обожала рисовать. Это единственное занятие, которое помогало мне сохранять ту девочку, какой я была. А потому я отстаивала право на него изо всех сил. Впрочем, родители особо не возражали. Это хобби – одно из немногого, что не раздражало во мне мать. Ей даже нравилось демонстрировать мои рисунки окружающим. И плевать, что я умирала от стыда. Сама я лишь изредка позволяла Элли взглянуть, что новенького появилось в моем блокноте. Для меня он превратился во что-то вроде личного дневника. На его страницах мысли и чувства, которые прятала от всех, я выплескивала нарисованными карандашом 2Н и обведенными карандашом 2В.

Я недовольно посмотрела на нарисованные глаза, которые всю неделю пыталась довести до совершенства. Да, Тьяго походил на себя, но изображение совсем не отражало реальность. Я сумела передать жесткие линии его подбородка и орлиного носа, но вот глаза… рисунок не мог передать его взгляд, не мог передать напряжение, с которым Тьяго наблюдал за мной.

Всего на пару мгновений наши глаза снова встретились, преодолев расстояние между домами. Сколько же боли мне принесли подслушанные слова Тьяго. Да и вообще все, что он думал обо мне. Сердце в груди до сих пор стучало слишком часто.

Ну, по крайней мере, отношения с Тейлором вроде бы улучшились. Хотя несмотря на то, что сегодня утром он был со мной сама любезность, я все равно повела себя как дура.

Я закрыла блокнот и положила его под подушку. Выключила свет и пообещала себе, что завтра постараюсь продвинуться в улучшении отношений с тем, кто раньше являлся моим близким другом.

Очевидно, что с Тьяго все окончательно потеряно. Пусть данный факт и вызывал душевную тоску, но пришла пора смириться. Я решила сосредоточиться на его брате, который до сих пор хранил хотя бы крупицы нежности по отношению ко мне.

— Буква «и»! – увлеченно кричали мы все на тренировке группы поддержки перед обедом. – Буква «л»! Карсвилл!

Я почувствовала, как меня подбрасывают в воздух. Особым образом повернулась, перекувыркнулась в воздухе и упала на руки партнерш. Они поддержали меня и подтолкнули, чтобы я вылетела вперед, снова перевернулась и приземлилась бы прямо перед пирамидой, которую тем временем сформируют все остальные.

Зрителей не было, но ребята из команды разминались поблизости, и многие краем глаза наблюдали за нашим номером.

— Так держать, красотка! – крикнул мне Виктор Ди Вьяни.

Вместо ответа я просто повернулась к нему спиной и направилась к подругам. После того, что сказал мне на прошлой игре, он вызывал у меня отвращение. Более того, сейчас мне в последнюю очередь хотелось махать помпонами у них всех на виду. Они когда-то называли себя моими друзьями, но после расставания с Дани все до единого смотрели на меня косо. Или с радостью наконец-то говорили или делали то, что всегда желали, но воздерживались из уважения к Дани.

С каких это пор быть девушкой означало разрешать противоположному полу в любой момент кричать тебе какие угодно комплименты? Я не против похвал, но, черт, они должны звучать в подходящий момент и от человека, с которым у нас уже установились доверительные отношения.