Книга Мои попытки, страница 131 – Лина Мур

— Я был немного занят, но я здесь. Проведёшь нас к нашему столику. Я бронировал, — говорю, бросив взгляд за спину, где, как изваяние, стоит Дрон. Он оглядывается по сторонам, глядя на пёструю интеллигенцию города.

— Конечно. Прошу. Добро пожаловать в наш потрясающий армянский ресторан «Арарат». Советую попробовать наше новое зимнее меню, — улыбаясь, она ведёт нас мимо занятых столиков к отдельным кабинкам. Нам всегда их оставляют.

— Обязательно. Но пока нам ничего не нужно, мы ждём гостей, — киваю ей и сажусь на стул.

— Конечно, мистер Лопес, — она часто моргает, подмигивая мне, оставляя для нас меню на столике. Она закрывает кабинку, и мы остаёмся одни.

— Как тебе здесь? Мне очень нравится. Вкусная и сытная кухня. Никто не побеспокоит, — говорю я.

Дрон сглатывает и едва заметно качает головой.

— За что? — шепчет он.

— О чём ты? Я привёл тебя в очень дорогое место, Дрон. Сюда не пускают кого попало с улицы. Здесь до хрена тех, кто готов потратить деньги и…

— Армянский ресторан. Армянская диаспора. Я видел их в углу. Значит, наши гости — это те, кого я знаю. Я прав? — перебивает он и вскидывает голову, впиваясь в меня дёргающимся взглядом.

Замечаю, как его начинает трясти от страха. Усмехаюсь и киваю.

— Ты сечёшь.

— Поэтому я и спрашиваю: за что? Почему ты так со мной поступаешь? Ты же собираешься отдать меня Арсену.

— Разве ты сам не просил меня о смерти? Ты умолял даже, — прищуриваюсь я, придвигаясь к нему.

Его взгляд разбивает мне сердце. Как так можно играть? Почему бы ему просто не признать, что это какое-то дерьмо, частью которого он является, чтобы чего-то добиться от меня? Зачем тянуть?

— Я готов умереть прямо сейчас, но от твоей руки. Я просил об этом. А ты решил устроить мне последний пир. Думаешь, я дурак? Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? Ты избавляешься от меня. И я не буду умолять, чтобы ты не делал этого. Я принимаю это. Значит, я заслужил. Мне жаль, что я разочаровал тебя. Я старался не делать этого, — произносит он, и его явно трясёт от страха. Но Дрон так легко всё принимает. Разве вот это, блять, не доказывает, что он заодно с этими ублюдками? Доказывать, мать его! Доказывает!

— Готов пойти на верную смерть? Ты же можешь попросить меня…

— А смысл? Ты издеваешься надо мной. Унижаешь меня. Ты знаешь, что я в ужасе. Знаешь, что… боже, за что? Просто за что? Роко, почему? Ты же спас меня от них. И теперь сам отдаёшь им в руки. Я мало денег принёс клубу? Но это ты ставишь меня на бои. Я мог бы драться чаще. Что я сделал не так? Я хочу знать. Я имею право знать, прежде чем пойду на это. И да, я пойду. Пойду, потому что я устал умолять о том, чтобы мне позволили хотя бы дышать. Устал быть вечно всем обязанным. Устал быть заключённым. Я сдаюсь. Я больше не могу. Так что, пожалуйста, скажи мне… скажи, за что ты так со мной? Что я сделал не так? — спрашивает Дрон, а по его щеке скатывается слеза, но он быстро и злобно её смахивает.

Достаю телефон, нахожу нужное видео и показываю его Дрону. Он моментально бледнеет, его губы приоткрываются.

— Что ты там говорил о том, кого я трахал? М-м-м? По всему видимому, это ты на видео, и я, верно? Ты, который сейчас трясётся, как осиновый лист от страха, оттого что с ним сделают, сам целуешь меня? И я должен в это поверить? Я должен снова, блять, доверять тебе, зная, что ты грёбаный актёр? Так не ведут себя жертвы изнасилования! Не ведут!