Книга Мои попытки, страница 132 – Лина Мур

— Что? — шепчет он. — Я не понимаю.

— Дрон, да хватит. Поиграли и хватит. Я ненавижу это дерьмо. Ты соврал Рэй и заставил меня считать себя насильником, блять. А на самом деле тебе всё это насилие нравится, да? Ты в доле с этими мудаками? Ты…

— Что ты несёшь? — шипит он. — Ты думаешь, что мне нравится быть изнасилованным? Мне хочется ходить вот таким? Смотреть на себя в зеркало? Да я ненавижу себя, Роко! Откуда ты, вообще, взял, что я с ними в доле? Я не врал! Я тебе не врал! Никогда не врал!

— Ты поцеловал меня! Ты кончил, мать твою! Я знаю, что это было!

— Да, было! — выкрикивает он. — Было, потому что я… я… это сложно для меня. Но там… поцелуй в твоей квартире меня возбудил. Не помню, чтобы я возбуждался, ясно? Это напугало меня. Это очень сильно напугало меня и причинило физическую боль. И я теперь живу с этой болью и отвращением к себе. Да, я позволил этому случиться, потому что это был ты… ты. Я доверяю тебе. И тогда, у этой грёбаной стены, мне тоже было больно и в то же время хорошо. Словно моё тело работает против мозга. И если ты забыл, то ты орал, как придурок о том, что изнасиловал меня, а в комнате была Рэй. Что я должен был сказать? Что? Это же неправда! Я не оттолкнул! Я не остановился, потому что хотел этого! В тот момент я хотел этого! Мне это было нужно, и я не понимаю почему! Господи!

Дрон подскакивает с места и отворачивается, растирая своё лицо.

— Мне сложно… мне очень сложно жить со всем этим. Умом я понимаю, что ты другой, и рядом с тобой я чувствую себя как-то себя странно, меня тянет к тебе. С тобой я… я в безопасности. Я никогда не находился в безопасности. Но с тобой я именно свободен. Но я не могу… не могу сказать, что я… я готов ко всему этому. Меня насиловали всю мою жизнь. Меня убедили, что это грязно и заслуживает наказания. И я перестал просто хотеть чего-то. Да посмотри на меня. На мне тряпки на тысячи баксов, — он раскидывает руки, а затем прикладывает одну ладонь к груди. — А внутри грязь. И все видят эту оболочку, наплевав на то, что у меня внутри. А там годы насилия. Годы страданий. Годы ненависти и омерзения. Годы желания умереть. Годы вины. И вот появляешься ты, который так легко ко всему относится. Понимаю, что я дерьмо, слышишь? Я знаю это. Никогда это во мне не изменится. Но в ту ночь… на долю секунды я почувствовал себя… себя нужным, а не дерьмом. Чистым, понимаешь? Чистым, как будто это всё другой мир, и я могу быть… быть живым.

— Почему я должен тебе верить? — прищуриваюсь я. Хотя я верю. Может быть, я дурак, но я… моё сердце разбивается каждый раз, когда он говорит мне вот такое.

— Не должен. Ты имеешь право не верить мне, — горько улыбнувшись, Дрон садится на стул и теперь смотрит в одну точку перед собой. — Я понимаю тебя. Наверное, я бы сделал то же самое. Могу лишь догадываться, какая у тебя сложная жизнь. Но мне достаточно того, что я слышал в ту ночь. Ты разговаривал, кричал, плакал. Ты назвал меня «папа». Ты думал, что я это он. И то, что я услышал, дало мне пищу для размышлений. Мы оба ошиблись. Оба. Но я буду виноватым в этот раз, ладно?

Он переводит на меня мягкий взгляд, и у меня перехватывает дыхание.

— Давай, я буду виноватым, хорошо? Не хочу, чтобы тебе было больно, как тогда. Я возьму всю вину на себя, и всё. Я пройду это. И раз скоро меня убьют, я согласен. Если это даст тебе возможность жить без боли, я согласен. Мне это важно. Я не знаю причин. Я многого в этой жизни не знаю. Но знаю, что если тебе будет так же больно, как в ту ночь, то я не переживу этого. Я бы хотел забрать боль у тебя, Роко, мне не привыкать. Я родился для этого. Я мясо, которое можно насиловать и наказывать. И я это сделаю. Я в порядке, — он снова улыбается, а у меня разлетается сердце на осколки.