Книга Мои попытки, страница 91 – Лина Мур

— Немного. Голова болит и всё тело, — шепчет Дрон.

Протягиваю ему таблетки и воду. Он принимает их, а затем лениво ковыряет пластиковой вилкой в салате и скрэмбле.

— Хочешь, закажу что-нибудь другое?

— Почему? — Дрон поднимает голову и пристально смотрит на меня. Я проглатываю кусок сэндвича и откладываю его.

— Потому что ты не ешь. Тебе нужно поесть.

— Я не об этом, Роко. Почему ты со мной так… мил? Я не заслужил этого.

— Слушай, давай сначала поедим, а потом поговорим, идёт? Я голодный, ты тоже. Так что поешь, а потом… потом, просто потом, — отвечаю и кусаю свой сэндвич.

Дрон послушно бросает в рот скрэмбл и жуёт. Но больше ничего. Дрон тыкает в пластиковый контейнер. Сначала словно хочет наколоть салат, но затем более ожесточённо. Его губы сжимаются от ярости в одну линию. Желваки ходят на лице. Он сжимает вилку. Ещё сильнее. Ещё. Раздаётся треск, и Дрон вздрагивает.

— Боже, прости, — он поднимает глаза, а в них куча вины. Просто огромное чувство вины за все грехи всех людей мира. — Я… я… разозлился. Прости.

Тяжело вздохнув, достаю из пакета новый набор, открываю его и протягиваю ему.

— Почему? Ты разозлился из-за того, что я снова подлатал тебя? Или из-за того, что тебе нужна грёбаная еда? Или из-за того, что это я здесь с тобой, а не кто-то более приятный или, вообще, женщина? Из-за чего, мать твою? — срываюсь я.

Дрон бледнеет и моргает. Блять.

— Чёрт, — жмурюсь и мотаю головой. — Я не хотел орать на тебя. Я… дерьмо.

— Ты не должен извиняться. Ты имеешь право орать на меня и даже побить меня, Роко. Я не понимаю, почему ты этого не делаешь. А злился я на себя. Я такой тупой. Просто дебил. Вот и всё.

— Я не собираюсь тебя бить, Дрон. Тебе уже хватит. Ты и так весь в синяках. И ты не тупой. Просто у тебя проблемы. У всех моих парней были проблемы. Я не удивлён. Я знал, что ты проблемный. И… блять, я должен был решить твои проблемы, но поступил, как мудак. Мне жаль, — произношу, и у меня пропадает аппетит. Кладу недоеденный сэндвич обратно и беру чашку с чаем. Я бы плеснул туда коньяка или ещё чего-то крепкого, чтобы пережить ещё один день моего грёбаного отпуска.

— Ты не можешь винить себя. Ты был прав. Это… я… ты просто был прав. Я неправильно вёл себя. Я боялся и… мне…

— Не говори, что тебе жаль, Дрон. Я устал от этой херни. Нужно решать это. Тебя снова едва не изнасиловали. Я правильно понял всё?

Бросаю на него взгляд, и он кивает.

— Мне это никогда не нравилось, — едва слышно шепчет Дрон. — Никогда. Я сам виноват. Сам. Я тупой. Я не смог нормально учиться, занимался хернёй, не мог даже работать нормально и приносить деньги. Я бесполезный кусок белого мяса. Я никогда не отмоюсь. Никогда. Я никогда не смогу быть нормальным. Я…

Его губы начинают дрожать, но он борется со слезами, поджимая их и кусая нижнюю.

— Дрон, ты нормальный, — говорю, не стараясь даже придвинуться ближе к нему. Он может испугаться, оттого что я нарушаю его личные границы. Так было с Рэй. Прикасаться нельзя. Смотреть нельзя. Громко говорить нельзя. Ничего нельзя. Ждать, чтобы жертва пошла на контакт сама. Только вот Рэй не пошла.

— Это не так, — он мотает головой и откладывает еду в сторону. — Это не так, и я это знаю. У меня проблемы с восприятием текста. Я не могу научиться читать. Я тупой. Я пытался. Столько раз пытался, но не смог. Я… это всё моя вина, Роко. Я старался быть хорошим сыном. Сидел дома, не учился, не мог ничего сдать, и меня вышвырнули из школы. Затем ещё из одной и ещё из одной. Я сменил девять школ, но ни в одной не продержался. Отец постоянно злился из-за меня, и нам приходилось переезжать, потому что все меня боялись. Все соседи, их дети, учителя. Отец каждый раз говорил об этом.