Онлайн книга «Твой номер один»
|
После проигранного сета я вызываю на корт врача. Меня немного беспокоит плечо, но, если честно, просто хочется сбить ритм матча. Воспользоваться короткой передышкой, чтобы восстановить равновесие. При должной игре с моей стороны у меня впереди еще два сета. И я их не отдам. Второй сет начинается с того, что я беру свою подачу и впервые веду по счету в игре. Чувствую, как напряжение немного отпускает. Не устану повторять, что в теннисе имеют значение мелочи – одно проигранное очко в каком-то отдельном моменте может стоить целого матча. Поэтому начинать сет с этого маленького, но все же успеха, кажется идеальным развитием событий после недоразумения, которым стал для меня первый сет. На подаче Годэ мне удается навязать борьбу. Но на брейк-пойнте я совершаю несвойственную мне ошибку – отправляю мяч в аут из совершенно выигрышной для меня позиции. В итоге соперница сравнивает счет, а потом двумя хорошими подачами завершает гейм в свою пользу. Французы овациями встречают каждый удар своей соотечественницы и каждое проигранное мною очко. В какой-то момент они начинают громко орать во время моей подачи. И хотя арбитр на вышке делает им замечание, я психую и срываюсь на Патрисию, которая пытается жестами успокоить меня из бокса. Я знала, что играть с Годэ будет непросто психологически. Французские болельщики не зря считаются самыми некорректными в мире. Раньше я только слышала об этом в интервью других теннисистов, но сегодня впервые испытала разрушительное воздействие их криков, свиста и аплодисментов за каждую мою ошибку. При счете три-три во втором сете Амели делает брейк, а я ничего не могу ей противопоставить. Впрочем, не ей одной, потому что на корте нас сегодня не двое. Не умаляя достоинств француженки, которая выдала просто матч жизни, безумная толпа на трибунах выиграла этот матч для нее. А я им проиграла. Я покидаю корт в слезах всего лишь через час с небольшим. Запрещала себе демонстрировать эту слабость, зная, что на меня направлены сотни камер, но сдержаться оказывается выше моих сил. Словно навалилось все разом: и этот обидный проигрыш, и неоправданные ожидания, и удрученные взгляды Пат и отца, и чертово молчание Алекса… Я знаю, что сама просила его оставить меня в покое. Но в глубине души я бы предпочла, чтобы он меня не послушал. Потому что больше всего сейчас хотела бы плакать не в одиночестве в раздевалке, а прижавшись к его груди. И чтобы своим голосом на дикой смеси русского, английского и французского он шептал мне разные глупости и слова поддержки… Я отказываюсь идти на послематчевую пресс-конференцию. Отец негодует, напоминая мне про спортивное поведение и мои обязательства перед организаторами. Я впервые в жизни встаю в позу. По итогу ему не удается сломить меня, и вместо пресс-конференции я сразу еду в отель. В пути мне звонит Алекс. А я, сняв трубку, говорю ему совсем не то, что думаю и чего желаю. Злость на себя и весь этот мир выливается в еще одну словесную порку, которую он не заслужил: — Я же сказала тебе держаться от меня подальше! Мне нужно время! И пространство! – цежу в трубку сквозь зубы. – Ты мне противопоказан! Я-я… я не могу рядом с тобой даже нормально дышать! Я проигрываю из-за тебя! – Он молчит, слушая мои нападки, и я, раздражаясь до предела его спокойствием, делаю контрольный выстрел. – Если уж выбирать между теннисом и хорошим сексом, я выберу первое! |