Онлайн книга «Твой номер один»
|
Эпилог Анна Я проиграла в четвертьфинале, но считаю, что Уимблдон для меня сложился неплохо. В конце концов, я проиграла Дженни Таунсенд в упорной борьбе в трех сетах. А она свой статус первой (и почти непобедимой) ракетки мира подтверждает мощными сериями побед уже второй сезон подряд. Несмотря на тот случай на Ролан Гаррос, когда она отчитала меня за опоздание на совместную тренировку, наши отношения на корте складываются вполне профессионально. Я думала, что она теперь вечно будет смотреть на меня свысока, но это оказалось совершенно не так. Дженни тепло обняла меня у сетки, а на своей пресс-конференции сделала несколько комплиментов в адрес моей игры и похвалила за умение игнорировать информационный шум, который после каминг-аута Алекса сопровождает меня нон-стопом. Я смогла это оценить даже через призму объяснимого разочарования от проигрыша в таком важном матче. В конкурентном и эмоциональном женском теннисе поведение Таунсенд было сродни оливковой ветви мира. И я ее приняла. В отличие от меня, Алекс свой четвертьфинальный матч выиграл. В ставшей после операции на запястье фирменной манере – не отдав сопернику ни сета. С момента своего возвращения он взял уже десять матчей подряд, поражая критиков, но в полуфинале ему играть с Холлиуэлом… В предвкушении этой битвы титанов живет весь турнир. Папа сказал, что объем ставок на этот полуфинальный матч уже побил все мыслимые рекорды. И хотя большая часть теннисных фанатов продолжает ставить на Джеймса, я свою монетку точно отдала бы Алексу. Не потому что люблю его, а потому что вижу в нем то, чего раньше не было – это уже не напускная бравада, а настоящая уверенность в собственных силах. Будто он точно знает, что ему все по плечу. И на корте делает ровно то, что от него требуется, не срываясь и не проявляя эмоции понапрасну. Я нескромно делаю для себя вывод, что всю свою эмоциональность он теперь копит для меня. И для того, чтобы делать со мной разные прекрасные (и порой возмутительные) вещи, когда мы остаемся наедине. Хотя мы больше не скрываем наши отношения, поводов демонстрировать их тоже пока не так уж и много. У нас обоих на Уимблдоне крайне напряженные графики, насыщенные тренировками, матчами и медиа-обязательствами. И благодаря разным спонсорским договоренностями, разные отели. Выкроить даже час свободного времени становится чем-то за гранью реальности. Особенно теперь, когда за каждым нашим шагом следят сотни, если не тысячи любопытных глаз. После поцелуя на корте все вокруг просто посходили с ума – пресса, паблики, блогеры, друзья, приятели и даже совершенно незнакомые мне люди. В интернете начали появляться фанатские аккаунты, посвященные нашим с Алексом отношениям, где по косточкам разбирали наши старые интервью и фотографии, пытаясь найти отсылки к нашему роману, а наш поцелуй показали уже с сотни разных ракурсов. Меня без остановки зовут на интервью и съемки. А куда бы я ни шла – повсюду сопровождают косые взгляды и шепот. Алекс предупреждал, что так будет. Да я и сама предполагала. Но в реальности все оказалась еще сложнее. Нам удается уединиться вечером накануне полуфинала с Джеймсом. И то только потому, что я проиграла и уже паковала вещи, чтобы покинуть Лондон. Я размышляла над тем, стоит ли мне задержаться на Уимблдоне ради Алекса, но папа напомнил, что через неделю у меня первый хардовый турнир в Америке. А перед этим – важная съемка в Нью-Йорке, запланированная агентством. Остаться было почти нереально. Да и… Черт возьми, Алекс никогда не просил меня прийти на его матч. И я даже не знаю, как бы он отнесся, если бы я самовольно появилась на трибуне, когда он играет. Все, что я знаю наверняка – это то, что против моего появления в своем номере этим вечером он точно не возражает. |