Книга Твой номер один, страница 39 – Катя Саммер, Настя Орлова

Она хихикает глупо и вызывающе, на что Де Виль совершенно бесстрастно просит припудрить ему носик. Чем вызывает массовые судороги из-за приступов неконтролируемого смеха в гримерке. Где становится нечем дышать, когда он садится на соседний от меня стул.

Я, уловив момент, пока девушки отворачиваются, наклоняюсь к нему и со всей злостью, которую не сдержать, шиплю:

— Какого черта? Что ты здесь делаешь?

— Пришел на съемку, – Де Виль пожимает плечами.

— Сейчас не твоя очередь! Ты что властелин времени? Тебе…

Я отшатываюсь, потому что нас прерывают. Только его это не останавливает.

— Не думаете же вы, мисс Филатова, – произносит он на русском, который здесь никто особенно не понимает, – что я здесь ради вас?

Он сохраняет покерфейс. Сволочь. Никто и не подумает, что он играет со мной. Даже его голос – ровный, негромкий, спокойный. Алекса выдает только горящий взгляд. Я игрушка, которая его забавляет? Чертов. Хрен. Де Виль!

— Не много ли вы на себя берете? – ухмыляется он, когда я не отвечаю, а затем добавляет уже на серьезном английском для всех: – Я проспал. Прошу прощения, что отвлекаю вас от работы с мисс Филатовой.

Все тут же бросаются утверждать, что ничего страшного не произошло и они справятся с нами двумя. А я медленно закипаю, наблюдая в отражении, как он прячет улыбку в уголках губ.

— Бурная ночка? – выплевываю в его сторону яд.

— Жаждешь подробностей?

За нами, перекидывающимися фразами на русском, с интересом и непониманием наблюдают. Мне это внимание не нужно, поэтому я демонстративно отворачиваюсь от Алекса. И, конечно, чтобы не развивать мысль и не представлять, как он веселился со всеми теми красотками, которых я наблюдала в непосредственной близости с ним на вчерашних фото.

Больше не заговариваю, не реагирую на него открыто, хотя определенно чувствую на себе его взгляд. В том числе и в фотостудии, пока тот дожидается своей очереди. И под студийным светом, куда загоняют нас обоих, потому что кому-то из организаторов это кажется замечательной идеей.

Я вылетаю оттуда ровно через пять минут без объяснений. Сразу после того как, выполнив просьбу фотографа встать ближе к Де Вилю, случайно касаюсь его дьявольски упругой ягодицы, и меня больно бьет током! Он улыбается, шепнув мне, что может расценить это как сексуальное домогательство, а я злюсь до дрожи и мечтаю провалиться сквозь землю.

— О боже, привет! – весь мой гнев мгновенно сходит на нет, как только я натыкаюсь на Исабель с ее широченной улыбкой, какой она всегда встречает меня.

Крепко-крепко обнимаю подругу под фальшиво возмущенные крики, что я ее сейчас придушу – она вцепилась в меня не меньше. Нам везет, что мы любим друг друга одинаково сильно.

Мы подружились с ней всего пару лет назад, но иногда мне кажется, что я знаю Исабель уже три жизни. Тогда у нас был примерно одинаковый рейтинг – плюс-минус несколько строчек. Я с трудом, но обыграла ее при первой встрече, а она заявила на послематчевой пресс-конференции, что я заносчивая задница, которая косит под Шарапову, не дружившую ни с кем из девушек, и делаю вид, что лучше всех, хотя это не так.

Меня ее слова сильно задели, потому что я так не считала. Как раз наоборот – я с трудом убеждала себя, что достойна быть среди всех этих сильных и талантливых теннисисток. И уж точно не вертела ни от кого носом, просто с детства тяжело шла на контакт. Мне было проще все самой.