Книга Твой номер один, страница 84 – Катя Саммер, Настя Орлова

— Так чего ты ждешь теперь? – бросаю с вызовом, на который он с упоением отвечает.

И не успеваю про себя досчитать до трех, как Алекс накрывает мой рот своим. Его ладонь с жадностью давит на мой затылок, чтобы и не думала отстраниться. А я и не думаю. Вообще ни одной мысли в голове. Я целиком и полностью отдаюсь моменту. Ощущениям. Алексу.

Запрокидываю выше голову и, цепляясь пальцами за его толстовку, тяну ближе, пусть уже и некуда.

Хочу Алекса.

Хочу чувствовать.

Хочу жить, а на полную катушку выходит только с ним.

Короткая щетина царапает губы, которые пылают от настойчивых и развязных поцелуев. Мои пальцы утопают в жестких кудрявых волосах. Я дышу через раз, чтобы как можно реже отрываться от Алекса. До боли вжимаюсь затылком в стену и до ломоты в позвоночнике прогибаюсь в талии.

Руки Де Виля хаотично путешествуют по моему телу: резко вниз, чтобы до будущих отметин сжать бедра и подкинуть меня вверх; после не спеша вверх, чтобы сдавить грудь и сорвать стоны с моих губ. Это какое-то нескончаемое безумие, которое мы не в силах прекратить.

— Нас арестуют, – беспорядочно шепчу, отвлекаясь на один короткий миг.

— Мы же не на вокзале, – смеется он и тянет влажную дорожку поцелуев вдоль моей шеи.

Я помню, что есть какой-то старый закон, который запрещает целоваться на железнодорожных станциях во Франции, но мы сейчас не об этом.

— Алекс, я серьезно.

— Лишь бы посадили в одну камеру.

— Нас могут увидеть и сфотографировать… – а вот эти слова, которые я произношу, собирая все оставшиеся силы и глядя в узкий отрезок хмурого неба над нашими головами, действуют на Алекса отрезвляюще.

Он перестает меня целовать. Утыкается лбом в изгиб моей шеи. Рвано и раздраженно выдыхает, а после опускает меня ногами на землю. И я ожидаю чего угодно, но Алекс просто забирает мой рюкзак, вешает его к себе на плечо и, ухватив за руку, тянет за собой. Куда-то. Без пояснений. Идя размашистым шагом – я едва за ним поспеваю.

— Меня будет ждать машина… – бормочу ему в спину. На съемку меня по договоренности со спонсорами привезли и по настоянию папы должны были вернуть в отель.

— Я отпустил водителя.

— Но…

— Заплатил ему за молчание.

— Какой же ты…

Мы выбираемся через проулок на другую сторону площади, посреди которой расположен симпатичный фонтан с русалкой. Алекс резко тормозит у черного мопеда, отстегивает шлем и уже протягивает его мне.

— Ну? Какой? Хотти? – поигрывая бровями, напоминает о той дурацкой премии, которую ему присудили.

Я демонстративно вздыхаю и закатываю глаза.

— Коварный! – бросаю в ответ. Но послушно надеваю шлем, пока Алекс проделывает то же самое и укладывает мой рюкзак в отсек под сиденьем.

Сейчас в серых красках Парижа он кажется мне особенно невероятным. В черной толстовке, темных джинсах и шлеме с ярко-красной полосой пламени он нравится мне даже больше, чем обычно. А еще мне нравится, что при подобной маскировке не нужно оглядываться по сторонам и переживать, что нас кто-то увидит и узнает. Настроение сразу взлетает до небес, и я, весело смеясь, грациозно забираюсь на мопед, чтобы услышать рядом с собой шипение вперемешку с французским матом.

— Завтра в обед у меня открытая тренировка с первым номером в рейтинге, – выдаю деловым тоном и тут же кусаю губы. – Мне нельзя ее пропускать.