Книга Твой номер один, страница 89 – Катя Саммер, Настя Орлова

В следующий раз открываю глаза тогда, когда за окном занимается рассвет. Кровать рядом со мной оказывается пуста, только небольшая вмятина на подушке и легкий запах секса вперемешку со сладковатыми женскими духами напоминает о том, что засыпал я не один. Сердце как-то резко дергается, сигнализируя о горьком чувстве потери, но почти так же резко успокаивается, когда в сознании регистрируются шум воды в трубах и тонкая полоска света под дверью в ванную комнату.

Филатова не ушла. Она просто спряталась от меня в душе.

Потянувшись, я по привычке прислушиваюсь к ощущениям в запястье. С момента операции прошло полтора месяца: боль почти заглохла, онемение не возвращалось, но я все еще чувствую ограниченность в подвижности кисти, которая нервирует меня и выливается в раздражительность и злость. Но сегодня даже она не в силах испортить мне настроение.

Спустив ноги на пол и натянув трусы, я двигаюсь к двери в ванную. У меня нет проблем с тем, чтобы ходить по дому или гостинице в чем мать родила, но мне не хочется лишний раз смущать Аню. К тому же, член от мыслей о ней мгновенно распрямляется как парус на ветру, а я точно знаю, что утром ему ничего не перепадет. Учитывая, что для Филатовой это был первый секс, болезненные ощущения могут сопровождать ее еще несколько дней.

Без стука захожу в ванную, попадая в отражение зеркала, перед которым с сосредоточенным выражением на лице стоит Аня. Совершенно обнаженная, за исключением хлопковых трусов-хипстеров и копны светлых волос, скрывающих от меня ее плечи, лопатки и, частично, грудь с аккуратными розовыми сосками.

Она испуганно вздрагивает, находит мои глаза в отражении и нервно покусывает нижнюю губу.

— Доброе утро, – произношу скрипучим голосом, который сам с трудом узнаю.

— Привет, – отвечает она скованно. Вижу, как старается выглядеть уверенно и невозмутимо, но пылающие щеки, пульсирующая на шее голубая венка и то, с какой силой ее пальцы впиваются в мраморную столешницу, выдают ее с головой.

Чтобы не размазывать этот неловкий момент, я сокращаю расстояние между нами и, обхватив хрупкие плечи, разворачиваю Филатову к себе лицом, дурея от ощущения ее шелковистой кожи под своими пальцами.

— Как себя чувствуешь?

— Хорошо, – она облизывает кончиком языка губы, которые кажутся мне припухшими от наших несдержанных поцелуев. – Все… хорошо.

Моя рука ползет вниз по Аниному телу, ощущая как нежная кожа отзывается на это движение крупными мурашками, пока не накрывает низ живота. Мне стоит огромных усилий удержаться от того, чтобы не скользнуть дальше под резинку ее трусиков.

Аня поднимает на меня растерянный взгляд, в котором плещутся невысказанные вопросы и опасения.

— А тут? – спрашиваю тихо. – Болит? Я не собираюсь трогать тебя там, не волнуйся.

Румянец на ее щеках становится гуще, придавая ей совершенно восхитительное очарование.

— Не болит. Тянет, – признается она, сморщив аккуратный нос. – И немного щипит.

— Это пройдет, – мягкими круговыми движениями я поглаживаю ладонью ее живот.

— Я знаю.

— Ни о чем не жалеешь?

— А я должна? – с ее губ срывается вполне искренний смешок. – Немногие могут похвастаться, что их первым стал Алекс Де Виль.

Теперь моя моя очередь морщить нос.

— Только ты могла в такой момент вспомнить других женщин. Говорят, это дурной тон приносить бывших в новые отношения, – говорю, не скрывая иронии.