Книга Жестокий король, страница 100 – Рина Кент

— Поторопись, нам пора в школу.

Он заходит за стойку, бросая через плечо:

— Нет.

— Что?

Он поворачивается ко мне, опирается обеими руками на столешницу и наклоняется вперед, пока его прекрасное лицо не оказывается напротив моего.

— Скажи, когда ты в последний раз нарушала правила?

На его губах играет улыбка, которая отражается в глазах, и я невольно улыбаюсь в ответ.

— Ты слишком серьезная. Помнишь, как я просил тебя жить настоящим?

— Я и живу, разве нет? – Мои щеки вспыхивают от воспоминания о том, как громко я кричала в душе, когда он входил в меня.

— Конечно. – Он щелкает меня по носу. – С румянцем ты чертовски обворожительна.

Я отталкиваю его руку.

— Чтобы жить настоящим, необязательно нарушать правила.

— Когда ты в последний раз прогуливала?

— Вчера, забыл?

— Это не считается. У тебя не было выбора. А сегодня он есть.

— В случае, если я прогуляю, какой у нас план?

Он неодобрительно качает головой.

— Планы губят весь смысл прогулов. Мы будем импровизировать.

— Импровизировать?

— Раз уж на улице дождь, мы останемся дома и займемся какими-нибудь делами.

— Какими, например?

— Например, будем трахаться до потери пульса, принцесса.

Мои щеки пылают огнем, по спине от предвкушения бегут мурашки.

Боже. Я только вчера вечером открыла в себе эту грань, и все никак не могу насытиться. Неужели я превратилась в какую-то нимфоманку?

— Если только у тебя не слишком там все болит, – уточняет он, выгнув бровь.

— Не болит. – На самом деле болит. Но я не позволю этому лишить меня удовольствия.

Ха. Я начинаю думать, как Леви.

Одна ночь с дьяволом – и я уже мыслю, как он.

— Как тебе приготовить яйца? – Он исчезает под стойкой, кухня заполняется звоном кастрюль и сковородок.

— Ты умеешь готовить? – удивляюсь я.

— Научился парочке рецептов, пока жил здесь.

— Ты не живешь с Эйденом и дядей?

— Живу, но не считаю тот дом своим. – Он вновь появляется со сковородкой и приборами в руках и направляется к плите.

— Я тоже иногда не ощущаю папин дом своим.

Он склоняет голову.

— Иногда?

— Не знаю, как объяснить. Иногда – да, а иногда – нет. – Когда дома только папа. Когда мне не приходится видеть Викторию и Николь или слышать их насмешек. Когда я помогаю Саре на кухне, как это делали мы с мамой.

Когда папа приходит пожелать мне спокойной ночи.

Я спрыгиваю с табурета и присоединяюсь к Леви за стойкой.

Во-первых, отсюда открывается еще более великолепный вид.

Во-вторых, я хочу помочь.

— Ну-ка, сядь. – Он отталкивает меня, но я пихаю его в ответ.

— Так я пытаюсь жить настоящим. Позволь мне.

Но меня ждет полный провал.

В результате все мое лицо и руки оказываются испачканы в муке, потому что жить настоящим в понимании Леви означает дурачиться и лапать меня.

Поначалу я пытаюсь сопротивляться, но побороть Леви невозможно. Его настойчивость слишком велика. Тебя словно засасывает целиком туда, откуда нет обратного пути.

Порой это пугает.

В большинстве случаев будоражит.

Я всегда с волнением жду того, что он придумает в следующий раз.

Я знаю, что Леви опасен. Я видела это в его черном взгляде и отстраненном выражении лица. Чувствовала по тому, с какой решимостью он берет желаемое. Слышала в его зловещем голосе и беззастенчивых словах.

Все это должно было меня оттолкнуть. Но вместо этого влечет, как мотылька на пламя.