Книга Жестокий король, страница 27 – Рина Кент

Нормальные семьи обычно обсуждают, как прошел их день. Мы же только и делаем, что пытаемся поиметь друг друга в шахматной борьбе.

— Так, о чем поговорим сегодня? – Я склоняю голову набок. – Кроме, разумеется, наших обычных шуточек по поводу того, как испортить мне жизнь.

Джонатан отодвигает тарелку со сконами^[5], словно от одного моего присутствия у него пропал аппетит.

— Ты сам портишь себе жизнь. Если решишь быть никем, то и будешь никем, Леви. Почему бы тебе для разнообразия не попробовать что-то другое?

— Объясни, Джонатан, что ты подразумеваешь под «другим». Предупреждаю, если это значит пойти по твоим стопам, то я пас.

— Думай, с кем говоришь. – Его глаза темнеют, голос приобретает грозные нотки. – Я растил тебя, когда твоя мать бросила тебя с отцом. И продолжал воспитывать, когда твой отец уже не мог этого делать.

Я крепко сжимаю бутылку с молоком, отчего стекло чуть не трескается. А сам при этом продолжаю беззаботным тоном:

— Если под воспитанием ты имеешь в виду потраченные на меня деньги, то твоей заслуги тут нет. Мой отец тоже был Кингом.

— Причем весьма бездарным, – заявляет Джонатан так невозмутимо, будто говорит о нелюбимом домашнем питомце, а не о родном брате. – Нашей семье не нужны никчемные представители. Если носишь фамилию Кинг, то будь готов отплатить за ее блага.

— Какие, например?

— Учеба в Оксфорде.

— Тогда мой ответ «нет», – произношу я как можно более равнодушно и отпиваю из бутылки еще молока.

Эйден, качая головой, награждает меня неодобрительным взглядом, а после снова принимается за бекон, как будто на кухне никого кроме него нет.

Пусть катится со своим отцом ко всем чертям.

Джонатан встает и застегивает выглаженный темно-синий пиджак.

— Наша сделка остается в силе, Леви. Еще одна выходка, и доступ к твоему трастовому фонду будет ограничен, пока тебе не исполнится двадцать пять – согласно завещанию твоего отца.

— Завещанию, которое ты вынудил его написать.

— Тебе еще повезло, что я уговорил его хоть что-то тебе оставить. Думаешь, в таком состоянии его заботили ты и твое будущее? – Он на мгновение замолкает.

Один из методов запугивания, которому он нас учил. «Молчание всегда приносит желаемое, – говорил он. – Люди стремятся заполнить паузу, и это можно использовать в собственных интересах».

— То, что я стал твоим опекуном, – лучшее событие в твоей жизни, сопляк. Ты еще преклонишься передо мной.

Я встречаюсь с его жестким взглядом.

— Король никогда не преклоняется.

— Только не тот, что без короны.

Он выходит из кухни с таким видом, словно уже владеет одной половиной мира и теперь собирается завоевать другую. Что в принципе недалеко от истины.

Я с грохотом опускаю бутылку на столешницу, и капли молока разлетаются в стороны. С глубоким вздохом закрываю глаза, пытаясь обуздать бушующую внутри меня бурю гнева.

Год.

Мне нужно продержаться до окончания школы, а потом я навсегда покину королевство Джонатана.

— Ты все делаешь неправильно. – Эйден ставит пустую тарелку в раковину рядом со мной. – Думаешь, что можешь одолеть его, но это не так.

— Спорим?

— Я не заключаю проигрышных сделок.

Он склоняется над шахматной доской. Джонатан заблокировал коней Эйдена, и теперь любой его ход будет стоить ему ладьи или слона.

Типичный дядя. Он всегда в первую очередь лишает тебя самой сильной защиты.