Книга Испорченный король, страница 38 – Рина Кент

— Я все еще жду, когда ты покажешь мне метку.

— Это все ради этого? – шиплю я.

Чертов покерфейс.

— Я даже слов не могу подобрать, ты… – шепчу я.

— Скажи нет, сладкая. – От его горячего дыхания по моей коже пробегают мурашки. – Я настаиваю.

— После школы, – невозмутимо отвечаю я. – Встретимся после школы.

Эйден приподнимает бровь, как будто интересуется, к чему я веду. Я тоже не знаю, но мне нужно как-то остановить его.

С этого момента и до тех пор я что-нибудь придумаю.

Я оставляю его и напряженного Ксандера.

Коул и Ронан, которые пропустили шоу, неторопливо выходят из кафетерия.

— Я говорю тебе, Нэш, – оживленно говорит Ронан спокойному Коулу. – У меня на дне рождения будут шлюхи, выпрыгнут из торта, как кролики из шляпы.

Коул поднимает бровь.

— Я думал, это была прошлогодняя фантазия?

— Капитан Леви убил всю атмосферу в прошлом году. – Ронан бьет себя в грудь, озорно смеясь. – Он не остановит меня в этом.

— Что ж, в этом году я ваш капитан, и я говорю тебе, что никаких шлюх не будет.

— Mais non!^[5] – Лицо Ронана искажается драматическим презрением. – Я думал, мы друзья, ублюдок.

— Присяжные все еще не пришли к этому выводу.

— Вот и все. Ты вычеркнут из списка моих друзей. Удачи в поиске места для вечеринки, потому что я запрещаю тебе появляться в моем доме и…

Их болтовня затихает, когда они добираются до двух друзей.

Причина, по которой я сосредоточилась на их разговоре, заключалась в том, чтобы отвлечь себя от нежелательного внимания за моей спиной.

Не от глазеющих студентов.

Нет.

Задняя часть моей шеи покалывает, а кожа покрывается мурашками из-за этого раздражающего осознания.

Эта неразрывная связь.

Как будто он вторгается в каждую частичку меня и остается под кожей.

Я нахожу Ким, прячущуюся под лестницей в углу. Ее глаза налиты кровью и опухли, а руки дрожат, когда она сжимает свой рюкзак.

Ее волосы в беспорядке, пряди мятного цвета выглядят так, словно лабораторный эксперимент пошел не так, как надо.

— Ким?.. – Я медленно подхожу к ней, как к раненому животному.

Часть меня хочет накричать на нее и потребовать ответа, почему она позволила Эйдену обнять себя.

Я словно не узнаю ее после того, как она вернулась из своего летнего лагеря. Ким изменилась не только физически, она как будто возвела вокруг себя стену.

У меня болит в груди. Она ускользает, и я не знаю, как удержать ее или поговорить с ней.

Ее темно-зеленые глаза встречаются с моими. Они наполнены столькими эмоциями, но самая заметная из всех – печаль.

Глубокая печаль.

Она бросается ко мне, и я не могу удержаться, чтобы не обнять ее. Всхлипы вырываются из ее горла, когда она утыкается лицом мне в грудь.

Я чувствую себя ужасным другом из-за того, что не заметила ее переломный момент и не была рядом с ней.

Вероятно, именно поэтому она плакала в объятиях Эйдена. Она всего лишь хотела утешения.

Как акула, жаждущая крови, Эйден, должно быть, почуял это и вступил в бой, как рыцарь на белом коне.

Если он планировал вывести меня из себя, используя ее, то это сработало.

— Ким… ты моя лучшая подруга, и я люблю тебя, но ты должна сказать мне, что происходит.

Она отступает назад и вытирает глаза тыльной стороной ладоней.

— Ты когда-нибудь задумывалась, могла бы ты быть злодеем в чьей-то истории?