Книга Испорченный король, страница 76 – Рина Кент

Он выглядит злым.

Нет. Смертельно опасным.

Возможно, это из-за темноты, дождя или пустынных улиц, но холодок ужаса пробегает по моей коже.

Это истинная форма Эйдена. Бездушный, бесчувственный псих.

— Ни единого гребаного слова. – Его левый глаз подергивается. – Ты не будешь испытывать меня прямо сейчас.

Мои губы дрожат, и это не из-за холода или дождя.

— Тетя сейчас наверху. – Я пытаюсь угрожать. – Она спустится за мной.

Его губы касаются моего уха, когда он шепчет жестоким голосом:

— Тогда почему ты не кричишь?

Прежде чем я успеваю подумать об этом, он прикусывает раковину моего уха. Сильно. Так сильно, что я думаю, он жаждет его прокусить.

Я вскрикиваю, но его рука зажимает мне рот, превращая крик в приглушенный, затравленный звук.

Такой, что издают жертвы, когда их похищают посреди ночи.

— Тебе нравится кровь на твоих руках? – спрашивает он мрачным, леденящим душу тоном.

Моя спина дрожит.

Кровь на моих руках.

В моих волосах.

В моем…

— Если бы я убил Ксана сегодня, это было бы из-за тебя.

Я что-то бормочу в его руку, но он лишь сильнее тянет меня за волосы.

— Ты знаешь, что я чувствую себя убийцей, когда кто-то прикасается к тебе? Поэтому ты выкинула этот гребаный трюк?

Я качаю головой, слезы застилают мои глаза и смешиваются с проливным дождем.

Боже. Он псих. Больной сукин сын.

Тогда почему я не сражаюсь?

Черт возьми, сопротивляйся, Эльза. Ты боец.

Мои конечности остаются прикованными к месту, сколько бы я ни умоляла их пошевелиться.

— Отвечай.

Я бормочу что-то неразборчивое. Он закрывает мне рот, как, черт возьми, я должна отвечать?

— Закричишь или дернешься, и я буду грубо трахать тебя, прижимая к машине, пока вся округа не узнает мое имя. Поняла?

Я сглатываю, кивнув один раз.

Он убирает руку от моего рта, но прижимает к капоту машины, обхватив сильной рукой за затылок.

— Ты используешь Ким против меня, – выдыхаю я, мой голос хриплый и грубый. – Неужели это так неожиданно, что я решила использовать твоего друга против тебя?

— Хм. Может, мне стоит избавиться от всех упомянутых друзей?

От его бесстрастного тона у меня звенит в ушах. Он… серьезен. Они не такие друзья, как Ким для меня. Если они представляют какую-либо угрозу его планам, они становятся одноразовыми.

Абсолютно никем.

Его полное пренебрежение человеческими эмоциями пугает.

Нет. Ужасает.

Что еще ужаснее, так это тот факт, что кто-то подобный ему так болезненно зациклен на мне.

— Ты распустил обо мне эти слухи. – Заткнись. Заткнись, не провоцируй его. Независимо от того, сколько я ругаю себя, слова не перестают вырываться из моего горла как яд. – Это из-за тебя на меня навесили ярлык шлюхи. Это из-за тебя ко мне никто не подходит.

— И не подойдет. – Он замирает у моего лица, так близко, что мы вдыхаем воздух друг друга. – Ты знаешь почему, сладкая?

— Почему? – бормочу я.

— Потому что ты всегда была моей. Ты просто этого не знала.

Он задирает мое платье, и воздух шлепает по моим голым бедрам, отчего по всей моей коже бегут мурашки. Я зажмуриваюсь, когда он стягивает с меня шорты, оставляя меня обнаженной под дождем и его безжалостным взглядом.

— Если ты все равно собирался взять то, что хотел, зачем просил меня быть твоей? Это все было игрой? Постановкой? Тебя заводило, что я цепляюсь за ложную надежду, думая, что у меня есть право голоса хоть в чем-то, что ты со мной делаешь? – Я задыхаюсь от этих слов. Мой голос такой эмоциональный, такой сердитый, что я чувствую, как он раскатывается, как гром, вместе с каплями дождя.