Книга Стальная принцесса, страница 22 – Рина Кент

Я сбиваю белую королеву черным королем.

Хм…

Приятно сбивать королев.

Я поднимаю ее, позволяю гордо постоять посередине доски какое-то время, а затем снова сбиваю.

Это уже не так приятно, как в первый раз.

Вот как чувствуют себя наркоманы. Воссоздать первый кайф почти невозможно, но они все равно продолжают гоняться за ним.

Мне следовало знать, что лучше не гнаться за воображаемым кайфом.

В гостиной загорается свет, и я моргаю.

Джонатан останавливается у входа. На нем черные брюки и рубашка на пуговицах. В руке кружка с кофе. Он, наверное, будет работать всю ночь. Я удивлен, что он не остался в офисе своей компании.

Его глаза прищуриваются, когда он смотрит на меня.

Ему не нравится, когда я сижу в темноте. Обычно я избегаю будить его сигнальными красными лампами, но…

Сегодня мне на это плевать.

Я только что оставил Эльзу в постели после того, как довел до оргазма.

Развязал ей руки и ушел, так и не вытрахав остатки здравого смысла.

Не потому, что я хотел остановиться. Черт возьми, нет. Потому что я знал, что выведу ее из себя еще больше, чем уже смог.

Я бы толкнул ее на путь, откуда нет возврата.

Она была прямо там, связанная и распростертая передо мной. Она смотрела на меня со слезами, гневом и страхом в глазах, и мне потребовалось все мое самообладание, чтобы уйти.

Потому что в тот момент я хотел заставить ее плакать еще сильнее.

Сделать еще больнее.

Сломать еще сильнее.

Я говорю себе, что на самом деле не хочу причинять ей боль. Что в глубине души Эльза особенная.

Но чем сильнее она въедается мне в душу, тем настойчивее я становлюсь в своем стремлении погубить ее.

С тех пор как я покинул ее комнату, я «выпускал пар» – это слова Джонатана, а не мои, – тренируясь и играя в шахматы. Мне пришлось сдержаться, чтобы не забраться обратно в ее комнату и не показать ей истинную черноту внутри меня.

Она думает, что знает.

Она думает, что имеет представление о том, кто я такой.

Правда в том, что она такая чертовски невежественная, что я бы пожалел ее, если бы знал, как жалеть людей.

Эльза Стил не увидит меня по-настоящему, пока правда не ударит ее в лицо.

— Хочешь поиграть? – Джонатан указывает на доску.

Сейчас четыре часа утра.

Джонатан пытается списать свой недосып на то, что он трудоголик.

Подняв плечо, я переставляю доску так, чтобы кусочки черного стекла оказались передо мной. Джонатан всегда играет белыми, потому что он помешан на контроле и любит делать первый ход.

Он выдвигает свою первую пешку вперед.

— Почему ты не спишь?

— Думал об Алисии, – говорю я с притворной заботой.

— Прекрати, Эйден. – Он щиплет себя за переносицу.

— Что прекратить?

— Ты не думал об Алисии.

— Я пытался вспомнить, как выглядела Алисия. Она становится размытым пятном.

— Это потому, что она мертва уже десять лет. – Он выдвигает вперед еще одну пешку.

Он живет верой в то, что король не может править, не пожертвовав несколькими пешками – или всеми.

Я внимательно наблюдаю за ним. Он говорит о своей умершей жене, но не проявляет никаких эмоций.

Не то чтобы он часто это делал.

Я не помню, когда в последний раз видел, как Джонатан улыбается. Ухмылки во время шоу ради бизнеса не в счет.

Он не проявляет эмоций. Даже когда говорит об Алисии.

Как будто она доставляет неудобства.