Книга Извращенное королевство, страница 73 – Рина Кент

Я знаю, что жизнь может в любой момент превратиться в дым – включая мои отношения с папой и Эйденом.

Подавляю эту пугающую мысль и набираю вопрос, который я задавала с тех пор, как он уехал.

Эльза: Когда вернешься?

Эйден: Меньше чем через неделю.

Эйден: А что? Скучаешь по мне?

Я печатаю, даже не раздумывая. Я больше не прислушиваюсь к своей паранойе. Отрицание моих чувств к Эйдену только разрушило меня изнутри.

Эльза: Да.

На дисплее загорается его имя и фото нашего первого поцелуя.

Блин.

Не думала, что он позвонит.

Откашливаюсь и отвечаю:

— Привет.

— Скажи это. Мне нужно услышать. – От вибраций в его тоне по спине бегут мурашки. Этот голос создан для того, чтобы отдавать грязные, властные приказы.

— Сказать что?

— Что ты по мне скучаешь.

— Я по тебе скучаю. – Мой голос звучит низко и страстно. Я и не подозревала, что у меня есть такой диапазон.

— Черт, сладкая. У меня встал.

Волна влечения хватает меня за горло. Оно раздается зудом в животе и скапливается там.

— Правда?

— Да, совершенно точно. – Он грубо, даже по-животному, рычит.

Боже. Я люблю его голос, когда он искренне излучает счастье.

— Ты чертовски заводишь меня, Эльза.

— Насколько сильно? – спрашиваю я, потому что не могу сдержаться.

— Настолько, что я готов подрочить в ванной, хотя меня давно ждут внизу.

Щеки горят, словно их подожгли. Все тело пылает.

Желание в голосе Эйдена заразительно. Оно обычно хватает меня за шею и никогда не отпускает.

— Поболтай со мной, сладкая. Хочу услышать твой голос. – Он делает паузу. – Хотя забей. Трогай себя, словно я рядом с тобой.

Моя свободная от телефона ру-ка уже залезла под рубашку, поглаживая мягкую кожу на груди. Они тяжелые и болят от возбуждения.

— И как ты хочешь, чтобы я себя потрогала? – спрашиваю я.

— Сними одежду. – Его хриплый приказ достигает моих ушей и бьет прямо в сердце. – И сделай это медленно, как если бы я наблюдал за тобой.

Зажав телефон между ухом и плечом, стягиваю с себя хлопковые шорты. Несмотря на мягкую ткань, они дико трутся о разгоряченную кожу.

Кладу телефон на подушку, стягиваю футболку через голову и она падает рядом.

От прохладного воздуха в комнате по пылающей коже идут мурашки. Мои соски напрягаются от напряжения, умоляя о прикосновении.

— Готово, – шепчу я, снова взяв телефон.

На другом конце провода вырывается стон.

— Твои соски твердые?

— Да. О-ни…

— Они что? – Почти могу себе представить, как он стискивает зубы.

— Они болят.

— Болят, да?

— О да.

— Почему они болят, милая?

— Потому что они хотят, чтобы на них лежали твои руки, – выпаливаю я, жадно вдыхая.

— Прикоснись к ним, как это делаю я. – Столько власти в голосе. Это самая эротичная фраза, которую я когда-либо слышала.

Я обхватываю сосок большим и указательным пальцами и сжимаю. С губ срывается стон.

— Я не так тебя трогаю, – ворчит он.

— Н-нет?

— Нет. Сожми их грубо, как я.

Подавив стон, я сжимаю чувствительный сосок сильнее, пытая его, как это делает Эйден.

Представляю, что он рядом и обхватил губами другой сосок, всасывая его горячими губами. Эйден покусывает торчащий сосок, похожий на нежный лепесток, вызывая покалывание у меня между ног.

— Эйден…

— М-м-м, сладкая? – не просто слышу, а даже чувствую, как он ворчит мне в шею.

— Еще. Хочу еще.

— Ты уже влажная?