Книга Плохая маленькая невеста, страница 98 – Меган Брэнди

Энцо отшатывается, словно я дала ему пощечину.

— Все так, как я уже говорила, – продолжаю я, словно не вижу на его лице выражения недоверия. Слова, которые вылетают из меня в следующий момент, обжигают его, как кислота: – Может быть, следующая, кто предложит тебе все, что ты захочешь, будет рыженькой, и ты внесешь новый цвет в палитру жен.

Быстро разворачиваюсь и направляюсь в ванную, чтобы не видеть гримасу на его лице.

— Два цвета попробовал, попробуй еще один, – бросаю через плечо.

— В этом доме не будет никого, кроме тебя! – кричит Энцо.

— Уже есть! – Захлопываю дверь и запираю ее.

А потом я приваливаюсь к двери с другой стороны и даю волю слезам, когда слышу звон чего-то падающего, сопровождаемый отчетливым запахом… горящего пластика. Он чем-то запустил в камин?

ПРОСЫПАЮСЬ ОТ ГОРАЗДО БОЛЕЕ ПРИЯТНОГО АРОМАТА, ЧЕМ ТОТ, ПОД КОТОРЫЙ ЗАСЫПАЛА, – моих ноздрей касается запах свежемолотых зерен кофе. С удивлением обнаруживаю на подушке рядом с собой черную розу поверх сложенного листка. Разворачиваю листок, читаю, но единственное, что там есть, – это его имя, написанное каллиграфическим почерком, а точнее печатными буквами.

Опускаю голову на подушку и подношу розу к носу. Аромат удивляет. В нем нет и намека на сладкую мягкость цветов. Нет, роза пахнет амброй и гвоздикой, кожей и металлом, и даже немножко кровью, как свежая рана. И она как будто пропитана его властью.

Я снова вдыхаю, мои глаза закрываются, и образ Энцо заполняет темноту.

Теперь я помечена им.

Он нависает надо мной, костяшки его пальцев касаются моего бедра, когда он яростно ласкает себя.

Не могу поверить, что он размазал по мне свою сперму…

Возможно, это был самый раздражающий и одновременно опьяняющий момент в моей жизни.

С одной стороны, мне хочется убить его за то, что он сделал – пометил меня, как метит собака… Но с другой – я отчаянно желаю, чтобы его пальцы снова скользнули между моими губами и заставили меня проглотить его сок.

Я не смею и думать о том, что случилось после, о том, как он оприходовал меня прямо на лестнице у окна, на виду у своих людей.

Не то чтобы они настолько глупы, чтобы признаться в том, что видели. Или слышали. Но они наверняка и видели, и слышали.

За моей спиной холодное стекло, и горячая плоть внутри. Я хотела бы это повторить.

Мои бедра трутся друг о друга на шелковых простынях, и я снова вдыхаю аромат цветка.

Когда я, рассматривая розу, поднимаю стебель повыше, что-то холодное выпадает из ее центра и скользит по моей шее.

Нащупав маленькую штуковину, поднимаю ее и подношу к глазам.

Это кулон в форме книги с россыпью бриллиантов. На бирке что-то написано.

«Напоминание о нашем совместном эпизоде», – читаю я.

Меня охватывает приятный трепет, и я не упускаю из виду восхитительную игру слов: совместный эпизод. Ругаю себя за то, что у меня так сладко кружится голова.

Быстро вскакиваю с кровати, стараясь выгнать из головы мысли о заботливом жесте… и замечаю вторую черную розу, лежащую на крышке кофемашины. Он знал, что именно туда я пойду в первую очередь.

Потому что он знает тебя.

Отмахиваюсь и от этой мысли.

Мои ноги двигаются быстрее, чем хотелось бы, я хватаю розу, на этот раз чуть более агрессивно, и снова принюхиваюсь. Эта роза пропитана его запахом? Так и есть. Под ней – конверт.