Книга Чужие дети, страница 125 – Лина Коваль

— Я схожу за чемоданом, Адам. Не будем тратить время на лишние разговоры. Наш вылет через два часа.

— Как скажешь, — с улыбкой отвечаю. — Как скажешь.

«Дамы и Господа! Говорит капитан корабля. Наш полет завершен. В Екатеринбурге — столице Урала — 13 часов 15 минут. Температура воздуха +10 градусов. От имени всего экипажа благодарю Вас за выбор нашей авиакомпании. Желаю хорошего дня!»

Кинув взгляд в иллюминатор, отстегиваю ремень безопасности, застегиваю пуговицы на пиджаке и внимательно смотрю на прекрасную Катю.

Весь этот ранний, долгий полет она не сомкнула глаз и я, как идиот, тоже. Потому что следил за каждым ее движением: за взмахами длинных ресниц, не нуждающихся в туши, за тем, как во время взлета и посадки беспокойно вздымалась грудь под голубым шелком, за тенями и солнцем, которое отражалось в тонком женском образе.

Катя и сейчас выглядит довольно необычно. На щеках активный румянец, сжатые губы символизируют решимость, а пальцы то и дело сжимаются в острые кулаки.

Воинственно выглядит.

Будто готова сражаться.

Неужели со мной?..

В голове много мыслей, но есть какое-то смутное, интуитивное ощущение, что все они мимо.

Это потому что долго не приезжал?.. Ей не понравилось, что я спросил, скучала ли она?

Или что вообще происходит?

— Катя?..

— Да.

— У тебя точно все в порядке? — задаю этот вопрос в сотый раз.

— Все в порядке, Адам. Правда. — она еле заметно кивает и тоже тянется к застегнутому ремню безопасности.

Пытается с ним справиться, нервничает.

Дотянувшись, помогаю. Попутно задеваю низ ее живота. Пальцы обжигает огнем, нестерпимо.

— Я бы справилась. Не стоило. — говорит, чуть резковато, но тут же смягчает слова неловкой улыбкой. — Прости, пожалуйста. Я… сегодня встала не с той ноги.

— Ничего страшного.

— Немного волнуюсь перед премьерой и… вообще, — она тянется к бутылке с водой и пытается ее открыть.

Облизывает губы, снова не справляется.

— Не стоит так волноваться, — прихожу на помощь. — Все будет хорошо.

Накрыв ладонью тонкие пальцы, сжимающие холодную бутылку, второй рукой снимаю крышку.

Телесный контакт воспринимается моим телом как одновременный укол адреналина и инъекция седативного. Как смесь взвинченности и… неотвратимости принятия неизбежного: мы на самом деле созданы друг для друга.

Даже совершив кучу ошибок и приняв ряд скоропалительных, порой абсурдных для кого-то решений, мы с моей единственной супругой, с матерью моей единственной дочери, созданы друг для друга.

Ни Багдасаров, ни ее плохое настроение, ни настороженность, скрытая в том, как она поспешно отодвигается, не изменят этого факта.

Катя, забрасывая меня возмущенными взглядами, отводит бутылку в сторону, пьет воду мелкими глотками и вытирает губы тыльной стороной ладони.

Услужливые бортпроводницы приглашают на выход, перед этим просят Катерину с ними сфотографироваться.

Прощаемся с улыбками.

Мы встречаем багаж и дожидаемся трансфер на стоянке аэропорта.

Пока едем до гостиницы, расположенной неподалеку от кинокомплекса, в котором планируется премьера, изучаем город. Не знаю о чем думает, Катя, а я, рассматриваю широкие улицы с современными жилыми комплексами и высотками, размышляю о нашем общем прошлом.

Мы жили в браке недолго, но при этом редко находились вдвоем. И винить во всем только лишь ее отца с его домостроевским режимом, порой граничащим с абсурдом, глупо и недальновидно.