Книга Чужие дети, страница 135 – Лина Коваль

— Конечно, мы разговаривали. На эмоциях Александров хотел выйти из состава учредителей «ФильмМедиа». Нам с Харламовым пришлось постараться, чтобы этого не случилось. Мое объяснение было простым: силовикам нужна была огласка нашей семейной жизни с Ириной Ивановой. Кандидатура Ребровой, как бесплатного сарафанного радио, отлично подходила. Евангелина склочная, любит сплетничать и она в красках рассказывала подругам о наших встречах. Отчасти, потому что всегда завидовала тебе и упивалась тем, что я нашел тебе замену. А Миша при всем своем взрывном характере слишком зависим от жены и испытывает сильные чувства к дочери. Он сделал свой выбор. Я — свой. Вот и все.

— Я не обижаюсь на него. Мы никогда не были излишне близки. С Настей по-настоящему подружились уже после моего возвращения из Бреста. Но мне всегда казалось, если бы Ева не забеременела, они бы с Мишей не поженились.

— Возможно, так оно и есть, — Адам с неохотой, но соглашается. — Я с уважением отношусь к твоему брату, как к партнеру и… приятелю. В жизни могут происходить разные ситуации, Катя. В дружбе и любви мы все время будто под микроскопом: каждая ворсинка, каждая шероховатость на виду. В чем-то не совпадаем. Это нормально. Важно помнить: если я перестал быть для кого-то другом, совершенно не означает, что мы непременно должны стать врагами. Думаю, у меня получилось донести свои мысли правильно, поэтому Михаил меня услышал и «ФильмМедиа» осталась прежней.

— Хорошо, что у тебя это получилось.

— Кроме того, я ведь не слепой. Прекрасно видел все неловкие ужимки и шпильки в твою сторону от Евангелины. Ее попытки обсудить тебя с «Ириной». Если о человеке, которого я люблю и уважаю, начинают говорить плохо, — я выхожу из-за стола, чего бы это мне ни стоило. Это жизненное правило очень помогает относиться с уважением и к себе тоже.

— Тебя сильно задело, что я не вышла тогда из-за стола? После того как вы поругались с отцом, и ты уехал из Шувалово?

Мне было вполне достаточно паузы длиною в несколько секунд, которую выдержал Адам, прежде чем ответить, чтобы понять, каким ударом тогда стало для него мое предательство, и пообещать себе впредь жить согласно правилу Варшавского:никогда и никому не позволять говорить плохо о тех, кого я искренне люблю.

— Ты все сделала правильно, Катерина! — Адам успокоил по-мужски — приподняв пальцами мой подбородок и крепко поцеловав в губы. — Выбирать всегда сложно! Ты со всем справилась.

Лежа в обнимку, мы долго молчали.

Я все пыталась вспомнить в каком мы городе сейчас. Новосибирск, Красноярск, Казань, Волгоград? Хотя, это было абсолютно неважным.

Зато, уже сонная, вспомнила про другое:

— Ты поэтому отказался снимать сериал и разорвал контракт с Арманом, Адам? Из-за меня?

— Уже и об этом знаешь, Катя? — Адам недовольно посмотрел. — Когда только успеваешь? Двадцать четыре на семь вместе.

Я засмеялась и наконец-то расслабилась, отдавая все силы сну.

— Мы же не в вакууме, — последнее, что сказала. — Мне Сташевский написал.

* * *

Очередная презентация кинофильма «Любовь в пуантах» проходит в Санкт-Петербурге. Зал оказывается полон. Адам произносит свою стандартную речь, я с легкостью повторяю свою, уже порядком заученную и поднадоевшую.

А потом мы, взявшись за руки, смотрим наш фильм и мельком переглядываемся. Улыбаемся с пониманием дела. Страшно представить, сколько раз видел это кино Адам, учитывая работу в монтажной, и предпросмотры.