Книга Чужие дети, страница 86 – Лина Коваль

— Я же говорила. У нее ни стыда, ни совести.

Задерживаю дыхание, вдруг понимая: это обо мне!..

— И гордости ни грамма, — продолжает другая. — Мне рассказывала Ленка Арсланова, помнишь, из ВГИКа? Мы вместе с ней учились. Так вот, Ева Реброва общается близко с Варшавской, они дружат семьями, постоянно ходят куда-нибудь вместе. Ирина просто в шоке оттого, что творит его бывшая! Там жесть…

— И что там?

— Она звонит ему по ночам, представляешь? Каждую ночь.

Боже, какое вранье!..

— Очуметь.

— Об этом уже все говорят… А пока они снимали фильм, где, кстати, Реброва должна была сыграть главную роль, эта Катька постоянно захаживала к режиссеру в кабинет! В одном халате, представляешь?.. Чем уж они там занимались — все ведь понятно.

— А его жена что?

— Терпит все, бедняжка. Это же Шувалова-Бельская! Попробуй скандал подними, за нее папашка вступится.

— Я, кстати, отправила Антону Павловичу свои пробы… — голоса отдаляются.

Девицы оставляют меня одну, а я дрожащей рукой открываю дверцу и, ничего не соображая, направляюсь в зал.

Слава богу, Варшавских в холле уже нет.

— Все в порядке? — Арман идет ко мне навстречу.

Я смотрю на Евангелину. Ну ты у меня попляшешь!..

— Все в порядке, — киваю. — Давай поедем на премьеру. Вместе.

*

На улице гроза с дождем.

Мы долго стоим в пробке перед парадным входом с красной дорожкой, а потом, когда вспышки фотокамер ослепляют, а овации толпы не умолкают, Арман крепко обхватывает мою ладонь и помогает подняться по бесконечному лестничному пролету Зимнего театра, на вершине которого мы даем небольшое интервью, избегая вопросов, касающихся наших отношений.

— Без комментариев, — отвечает Багдасаров довольно жестко и многозначительно сжимает мою талию.

В здании оперативно проходим аккредитацию, попутно общаемся с миллионом знакомых и коллег, не забывая обсудить их друг с другом. К началу премьеры я более-менее прихожу в себя от подслушанного разговора, но неожиданно в киноконцертный зал заходят Адам с Ириной, а вернее, актрисой, которая исполняет ее роль, и весь мой дзен в этот миг разлетается на мелкие осколки.

Глаза Варшавского тут же находят меня. Не знаю, что там в них, потому что отворачиваюсь и чувствую на себе еще несколько сотен самых разных взглядов. Какие-то из них колючие, брезгливые, какие-то оценивающие, иногда даже жалостливые.

Последние безмерно раздражают.

Меня не надо жалеть.

Я красивая, успешная молодая женщина. Рядом со мной мужчина, который владеет крупным телевизионным бизнесом.

Наша с Адамом история точно не о том, как бывшая жена осталась не у дел. И, конечно, я все понимаю, да… но меня вновь накрывает какой-то безысходностью. Я злюсь на него и ничего не могу с собой поделать.

Любить и одновременно ненавидеть — ужасная комбинация. Увы, мне не подходит.

Возможно, это шутка организаторов или, что скорее всего, попытка раздуть скандал, потому что Варшавские устраиваются в креслах прямо за нами. Я даю себе время остынуть, но успокоиться не могу. Зло смотрю на пятую по счету молодую актрису, которая делает вид, что снимает селфи на нашем фоне. Уверена, во всех пабликах будет что посмотреть и что обсудить уже сегодня вечером.

Меня, оказывается, и так все обсуждают!.. Глупые, завистливые сплетни злой паучихи Евангелины расползлись паутиной по Москве.